Не дразни дракона

Она ощущалась как нечто настолько правильное, что хотелось продолжать. Остаться рядом, чтобы увидеть, как блестят его медового цвета глаза.

— Пойдём! — торжественно сказал Эйтер, а я вдруг вспомнила, что тоже неплохо бы представиться.

— Азалина. Меня зовут Азалина.

— Хорошее имя, мне нравится, — улыбнулся старец.

Я тоже улыбнулась, ощущая в драконе нечто по-настоящему близкое. Такое, что заставило забыть про сомнения и послушно отправиться к тому самому чёрному проходу, который недавно внушал страх.

Глава 25

Вторая пещера оказалась не просто огромной, а прямо-таки эпичной. До того большой, что стен не видно — они скрывались в далёкой полутьме.

Зато я отчётливо видела огромные хрустальные глыбы, которых было очень много, в глубине каждой что-то светилось. Свечение было разным — где-то ярче, где-то спокойнее. Цвета тоже отличались — жёлтый, алый, изумрудный, лазурный… Вся палитра, от и до.

Понимание пришло почти сразу, а страха наоборот не было. Даже свойственная человеку подозрительность молчала, а в голосе, невзирая на грусть момента, прозвучал затаённый восторг:

— Это души, верно? — выдохнула я.

— Верно.

— Умершие драконы?

— Драконы не умирают, — Эйтер подарил очередную улыбку. — Они уходят, чтобы вернуться, когда придёт время.

— Какое время? — тут же встрепенулась я.

— Сейчас это не важно. Пойдём. Познакомлю тебя кое с кем."

"Эйтер указал на одно из хрустальных изваяний, расположенных вдалеке, и наша прогулка продолжилась. Мы шли, я вертела головой, а дедушка молчал, явно не желая отвлекать.

Но в итоге я не выдержала:

— Знаю, что прозвучит некорректно, но… почему вы до сих пор живы? Ведь остальные, как понимаю… — я всё-таки осеклась, уж слишком щекотливая тема.

Эйтер не оскорбился.

— Это из-за дочери. После того, как Лаэри выкрала Камень силы и её назвали Отступницей, я потерял покой.

Я прикусила язык, чтобы не брякнуть лишнего, и старик продолжил:

— Знаешь, что самое важное в жизни дракона? Крылья. Только без любви крыльев нет, без любви дракон не может летать. Я пытался удержать Лаэри, запретить то, что нельзя запрещать — был убеждён, что так правильней, а в итоге она ушла и стала в глазах нашего народа преступницей. Только Лаэри не виновата. Вина на мне.

— Вы потеряли покой? — переспросила я осторожно. Слова показались важными.

— Да, и это стало моим наказанием. Драконы не умирают, но мы тоже не вечны, и когда пробил последний час, моя душа не смогла уйти. Я остался среди живых.

У меня на миг перехватило дыхание. Вечная жизнь? И это при том, что драконы и так живут несравнимо дольше чем, например, люди?

Однако прадед этой «вечной жизни» не радовался.

— Я не смог уйти, — повторил он, — но оставаться там, — Эйтер указал наверх, — было невыносимо.

— И вы спустились сюда?

— Не сам.