Драмы больше нет

Мы пытались быть для неё родными людьми, папа очень помогал, когда она переехала учиться в Москву, подарил ей квартиру, оплачивал учебу. Она жила в нашем доме при необходимости. Я всеми силами старалась стать ей сестрой.

Я зажмурила глаза. И что прикажете мне делать? Тоже проситься в студию Стаса Грушева и рассказывать о своей печальной судьбе? Да я лучше умру.

Грушев тем временем состряпал проникновенную физиономию.

– А ей понадобился ваш муж, – проговорил он с сочувствием.

Аля растянула губы в подобие улыбки.

– Видимо, так.

– Альбина, вас, вообще, поставили в известность, что ваш брак с Романом Юрьевичем стал формальностью?

– Не помню такого, – коротко ответила Альбина. Что ж, тут её во лжи обвинить было трудно.

– То есть, Роман Федотов соврал в интервью?

– Думаю, Рома говорит то, что ему удобно считать правдой. Впрочем, как обычно. Уже сейчас, спустя годы, я узнаю, что во время моего отсутствия в Москве, мой муж жил с моей сестрой, спал с моей сестрой, ездил с ней по курортам, покупал ей дома и машины…

Я хлопнула глазами и возмущённо выдохнула. Но молчала, слушала.

– А я, оказывается, была лишь ширмой. Удобной, красивой ширмой, лицом его бизнеса, стояла рядом с ним на встречах, сидела на деловых ужинах. Считаете, что мне не может быть обидно?

– Думаю, любая женщина в нашей стране вас поймет, Альбина. И столь же сильно удивится, что даже у вас, такой красивой, талантливой и сильной женщины, случился несчастливый брак.

– Я бы назвала это по-другому, Стас. Меня предали. Сестра и муж. А теперь ещё хотят лишить всего, что мне принадлежит по закону.

– Вы обсуждали с Романом Федотовым предстоящий развод?

– Нет. Судя по всему, ему не до меня, он решает другие вопросы. Рома хочет баллотироваться в Государственную Думу.

Альбина сказала это, и я замерла, ожидая продолжения, после которого Федотов точно взорвется. Но моя сестра глупой не была. Она отлично осознавала, на какой грани нужно остановиться. И благоразумно замолчала.

Грушев усмехнулся, продолжил вместо неё:

– Думаю, мы все отлично понимаем, что его шансы стали практически нулевыми.

Альбина якобы равнодушно пожала плечами.

– Для меня это уже не важно. Что могли из меня выжать в пользу его избрания, то выжали. Я больше не хочу ничего об этом знать. Я и без того пострадавшая сторона… – Сестра выдержала трагическую паузу, я заметила блеснувшую слезу в её глазах. – Я так понимаю, что до меня на этом диване сидело немало жен обеспеченных людей. Которых так же, как и меня, просто выбросили из их привычной жизни. Не потому, что они сделали что-то не то, не потому что были плохими женами и подругами своим мужьям, а просто потому, что стали не интересны. Потому что их место заняли другие… более молодые, более настырные.