Драмы больше нет

– Бабушка, я обещала, что останусь ненадолго. Прошло уже несколько недель. Мне необходимо поехать, проверить, как дела. Я не могу решать все вопросы по телефону. Это неправильно.

Зоя смотрела на меня с откровенным недовольством, вся подобралась, поджала губы, а взгляд был укоряющим.

– Не знаю, – проговорила она ворчливо. – Просто не понимаю, для чего тебе уезжать. У тебя здесь всё налаживается.

Я не сдержала улыбки.

– Что налаживается?

– Перестань со мной разговаривать таким тоном, – рассердилась она и стукнула меня по руке. – У тебя молодой человек появился. У тебя здесь семья, в конце концов.

– Там у меня тоже семья. А по поводу молодого человека…

Зоя перебила меня, замахала на меня руками.

– Только не говори мне снова про то, что ты ещё ничего не решила. Конечно, не решила, если ты каждый раз сбегаешь!

– Что значит, каждый раз?

Зоя устремила на меня пронзительный взгляд. Потом взяла и пальцем мне погрозила.

– Ты думаешь, никто ничего не понимает?

Признаться, от её обличающего тона у меня внутри всё похолодело. На какие-то короткие секунды. И, наверное, я переспросила довольно напряжённым тоном:

– Что ты имеешь в виду?

Зоя вздохнула напоказ, разгладила подол набивного платья на коленях.

– Настя, все знают, точнее, догадываются о твоих… о ваших, – высокопарно исправилась Зоя, – отношениях с Ильёй. – Я молчала, пыталась осмыслить информацию. А бабушка протянула ко мне руку, как бы ободряюще сжала мою ладонь. – Все видели, как ты мучилась после вашего расставания. Даже из Москвы уехала. А он, подлец, ещё так быстро нашёл тебе замену.

– Бабушка, – осторожно начала я, зачем-то оглянулась за своё плечо, будто кто-то мог подслушивать наш разговор. – Мы с Ильёй никогда не встречались. То есть, всерьёз. Отношений никаких, кроме дружеских, у нас не было. – Я на мгновение прикрыла глаза. – Наверное, они были бы, но я… Я никогда Илью не любила. Так, как его нужно было любить, как, возможно, он того хотел. И поэтому мы, к моему огромному сожалению, перестали общаться.

– Но тебе же неприятно.

– Что неприятно?

– Говорить о нём, слышать о его жизни без тебя. Каждый раз, как ты слышишь о его ребеночке, ты грустнеешь, Настя.

Я от бабушки отвернулась.

– Возможно, – не стала спорить я. – Но у меня для этого совсем другие причины. А не те, что вы все, судя по всему, себе нафантазировали.

– Ты такая скрытная, Настя, – вдруг расстроено проговорила Зоя. И смотрела в этот момент на меня с нескрываемой печалью. – Всегда такой была. Нет бы, придти, рассказать то, что тебя беспокоит, совета попросить. А ты молчишь, молчишь. А потом раз – и сбежала. Мы ведь переживаем. Мы же тоже твоя семья.

Я выдавила из себя улыбку. Слышать такие слова было и приятно, и странно одновременно.