Законная семья прокурора Драконыча

 – На что надеялись? Отвечать не нужно, – видя, что я подрываюсь что-то сказать, прервал меня. – Как вы до жизни дошли такой?

Неужели ему интересно? Вроде в умных глазах действительно скользили сочувствие и интерес, но я настолько привыкла к жестокости этого мира, что не готова доверять, даже если мне протягивают руку помощи. Сжала губы и молчала.

– Мам, можно пи-пи? – прошептала на ушко Катюшка и характерно поерзала на жесткой сидушке.

– Ребенку в туалет можно?

– Пусть идет.

– Но она не справится сама, – удивленно посмотрела на мужчину, он ответил таким же взглядом.

– Знаю я вас, умников, сбежать думаете? Не выйдет. Пусть сама идет. Володь, проводи, – буркнул опер толстяку, который недовольно поднялся с места и медленно зашагал к выходу.

– Котенок, иди с дядей, он тебе покажет, где сделать пи-пи, – погладила я ее по голове.

– Я боюсь, я хотю с тобой, – моргнула Катя как кукла и прижалась ко мне.

– Нельзя, я должна тут сидеть, поговорить с дядей, чтобы нас отпустили.

Малышка, кивнув, соскочила с жесткого стула и вприпрыжку понеслась вперед, обгоняя увальня, что ее сопровождал. Я с тревогой посмотрела им вслед, а потом обратила взор на опера.

– А теперь серьезно, – посмотрел он на меня, – ты почему чужим именем представилась? – повернул ко мне экран со строчками какой-то таблицы. – Шолохова Ирина Валерьевна, названного тобой года рождения, числится умершей. Долго думала?

Сглотнула вязкий комок желчи. Отпираться больше не получится.

– Это моя сестра, и она умерла, за Катюшкой только я присматриваю, у нее больше никого нет…

– Официально она – твоя племянница? А еще законные представители есть? Кто ее отец? Тебе самой сколько лет?"

"Вопросы были закономерные и простые, но ответить на них мне было сложно. И больно. До пекла в груди. Как в одно предложение вместить всю нашу жизнь?

По лицу опера видела, что ему неинтересны подробности, но спросил он для протокола и ждал. Вздернул бровь и в нетерпении постукивал ручкой по столу.

Это еще больше нервировало.

– Я… Сестра официальная, то есть настоящая… Была…

Мужчина напротив тяжело вздохнул и раздраженно отбросил ручку.

В этот момент я услышала приглушенные голоса в коридоре и отвлеклась. Прислушалась и отчего-то занервничала. Точно. Это Катюшка плачет. Неужели опека приехала раньше?

Вскочила и распахнула наружу дверь, готовая вгрызаться в них до крови, но племяшку не отдавать. Она ранимая девочка и не выдержит ни дня в детском доме.

– Да заткни ты уже эту замухрышку. Или отведи к ее нерадивой мамаше, и дело с концом. Понарожают и не смотрят.

Услышала сначала мужской ворчливый голос, а затем вывалилась наружу.

– Отойдите от моего ребенка! – закричала, увидев возле нее двух здоровенных мужиков.