Мы - драконы + Бонус

— Давай, сынок, — тихо молвил Эррегор и вскинул руки, выгибаясь, а за ним вскочил, оборачиваясь, Дастиан.

Красивый он дракон, хоть еще и небольшой, чешуя золотистая, ну прямо как у деда Бальденора. У отца его, Хазадара, чешуя тоже светлая, но блеклая какая-то, цветом похожа на раскаленный песок. Сагидар хорош с его багрово-красной чешуей — на солнце горит, как костер в ночи пылает. Сам Эррегор был черным как ночь, а брюхо с огненными переливами, и когда он летел, казалось, будто это лава стекает по черному горному хребту.

Драконы Огня склонили могучие шеи перед обоими Огнедышащими, Дастиан смущенно шевелил крыльями и постукивал шипастым хвостом так, что амиру пришлось незаметно припечатать его своим — незачем подданным видеть будущего амира в таком смятении. Пусть учится собою владеть, будущему Владыке Андалурсии это умение ох как пригодится.

А потом всех гостей пригласили в зал, где их ждало угощение и музыка, а Эррегор, не выдержав, ринулся в сад, куда понес на руках красавец-девин его любимую.

Он нашел их в дальней беседке и гнев, как огонь, струями потек под кожей, вызывая в голове очередное извержение. Тона рыдала на груди девина, время от времени горестно повторяя:

— Что же нам теперь делать, Рас? Что нам теперь делать?

А тот негодяй гладил ее волосы и приговаривал:

— Не плачь, Тона, мы что-нибудь обязательно придумаем, я тебе обещаю.

Обещает он. У Эррегора даже в глазах помутилось, он ворвался в беседку и рыкнув испуганному девину: «Вон!», схватил Тону за плечи и впился в нее безумным взглядом. А она, увидев амира, еще горше расплакалась, обняла за шею и давай ему лицо целовать, и глаза, и виски. И куда и делся весь гнев, стек как вода, Эррегор стиснул ее в объятиях, едва не раздавив и хотел поцеловать, но она не давалась, а лишь обнимала его, гладила по лицу и повторяла его имя, как заклинание.

В беседку ввалился хмурый девин и, не глядя на них, сказал куда-то в сторону:

— Ваше величество, сюда идет амира Алентайна. Думаю, мне следует увести сенору Верон.

— Останься со мной, Тона, — приказал Болигард, — и мне все равно, что она скажет.

— Ты женат, Эррегор, — отвечала его любимая женщина, пряча глаза, — и пока у тебя есть жена, мне возле тебя нет места. А любовницей я твоей не буду, великий амир. Потому что люблю тебя.

Она вышла из беседки, подала руку геронцу и они направились к замку, а навстречу им со стороны замка к беседке шла Алентайна. Тона и ее спутник поклонились амире, посторонившись на дорожке, и потом оба растаяли в темноте ночного сада.

Эррегор прислонился лбом к деревянному брусу и закрыл глаза. Алентайну видеть ему не хотелось.

Глава 13

Амир пил уже третий час, а тупая саднящая боль в груди так и не проходила.