Драконы космического флота

Ногу хирургам сохранить не удалось, будет протез.

Но не это так страшно, как остальное.

Осколки повредили её репродуктивную систему. Мне приходится удалять важные женские органы. Она больше не сможет иметь детей. Хоть матку и яичники я заменяю на новые, её яйцеклетки отныне будут пустыми. Конечно, можно жить и так. Современная медицина имеет хорошую гормональную программу для женщин любых рас.

У меня вон дракон остался без возможности иметь детей, и я сделаю всё от меня зависящее и даже больше, чтобы он не страдал. Быть может, возьмём малыша на усыновление…

Зашивать предоставляю ассистенту, а сама перехожу к ещё одной ране.

Ранение в грудной отдел.

Кровь. Разорванные мышцы. Тампоны. Расширитель. Тампоны. Зажим. Осторожно удаляю мелкие осколки. А дальше осколочное отверстие ведёт...

Бог мой… Оно ведёт к седьмому позвонку.

Седьмой позвонок – это нечто вроде «вехи». Он не такой как все. Он особенный. Сердце иннервируется через область седьмого шейного позвонка, если говорить более понятно, то мозг управляет работой сердца через нервы, проходящие в этой области.

Я чувствую, как моё сердце совершает кульбит и падает вниз.

Медленно выпрямляюсь и говорю всем присутствующим:

— Задет седьмой позвонок.

Соуты склоняются над раной. Качают головой и в один голос произносят:

— Это очень плохо.

Плохо?

— Это безнадёжно, — произношу упавшим голосом.

Несколько часов бесполезной, абсолютно бессмысленной операции, чтобы в самом её конце осознать своё поражение.

— Ей ничего не поможет, — тяжело вздыхает доктор Хейс.

Я смотрю на свои руки в перчатках и крови. Тонкие руки, но сильные. У меня хорошие просто идеальные для хирурга руки. И мои руки сотни, тысячи раз оперировали – резали и сшивали тела людей, соутов и кассов. Руки меня никогда не подводили, они творили чудеса, выигрывали схватку даже в самых безнадёжных случаях. Сейчас мои руки не могут ничего сделать – они бессильны в данном положении.

Никто не может помочь в этом случае. Никто. Ни один хирург, какой бы расы он ни был. Ни один аппарат. И даже наниты, которые способны регенерировать любые раны. Любые. Кроме этой.

Они уже работают в её теле, но данный вид травмы фатален.

Оперировать соуту бессмысленно.

— Доктор Мэй, неужели для неё это конец? — спрашивает доктор Равк.

— Продолжать операцию бессмысленно. Осколок даже удалять нельзя – это ускорит конец, — говорит за меня доктор Хейс.

Несколько мгновений я смотрю на молодую и красивую женщину, которую где-то далеко ждут её муж и дети. А она приговорена к смерти благодаря проклятым ящерам – селтам.

Я снова склоняюсь над операционной капсулой. Ставлю бинокуляры на режим мощнее и всматриваюсь в положение осколка.

Нет. Ты не умрёшь, девочка. Не пришёл ещё твой день и час.