Наваждение генерала драконов (СИ)

Меня пугала эта игра. Казалось, если я приму браслет еще раз, то все обернется кошмаром.

Эта мысль немного охладила мой пыл.

— В твоих глазах появился страх, — Хэйл опасно прищурился. — Расскажешь?

Замерев, отвела взгляд. Смолчать? Это было уже глупо. Наши отношения зашли так далеко, что отрицать связь — бессмысленно.

— В ту ночь, когда я позволила ему надеть браслет на мою руку, он погиб, — шепнула одними губами.

— И ты боишься потерять вновь?

— Нет, — покачав головой, поджала губы. — Я боюсь отпустить его.

— Потому что любишь? — руки, сжимающие мое тело, стали вмиг тяжелее.

— Да и нет, — слова давались мне нелегко. — Он призрак прошлого. Мальчишка, которого, скорее всего, и в живых нет. Но я все еще чувствую щемящую нежность, когда вспоминаю его. Все кажется, а вдруг он придет, а вдруг он жив и ищет меня... Наверное, это все же любовь.

— А меня? — в его голосе я уловила обиду. — Ты хоть немного любишь меня?

— Да, но по-иному. Это не то невинное чувство маленькой девочки. Он был для меня всем. Надеждой на светлое будущее, глотком счастья... Все, что было у меня хорошего в детстве, все связано только с ним. И мне страшно отпускать это. Ты же... Я испытываю к тебе то сильное чувство, что сжимает сердце, как в тисках и не дает дышать.

Его ладони расслабились. Дракон выдохнул и улыбнулся. Мои слова пришлись ему по вкусу.

— Ты никогда не называешь его по имени, Айла. Только «он».

— Да, я вообще никогда не говорю ни с кем о нем, только с тобой. Эта часть моей души закрыта для всех. До тебя я не пускала туда никого.

Хэйл приподнялся и сел. С его лица исчезло все веселье, теперь он выглядел суровым и собранным.

Попыталась встать на ноги, он отпустил. Препятствовать и удерживать не стал.

Пройдясь по небольшой полянке, поняла, что дальше держать все в себе смысла не имело.

— Никто о нем не знает, Хэйл. Вернее, о нас. Лишь его отец, который и оставил меня умирать на крыльце горящего дома. Он сорвал с моей руки браслет и просто ушел. А я осталась умирать... Эта ночь до сих пор преследует во снах. Я запретила себе произносить его имя, говорить хоть с кем-нибудь о том, что когда-то меня называли любимой и избранной. Это больно. Это смешивает меня с грязью. Я была настолько нежеланна для его семьи, что меня предпочли просто убить. Оставить умирать как бездомную собаку.

— Оставил умирать? — Хэйл вскочил на ноги. — Кем же нужно быть, чтобы оставить ребенка?

— Я не знаю, — покачав головой, уставилась на водную гладь реки, — но часто думаю об этом. Наверное, безумным любящим отцом, желающим своему сыну лучшего. Кто же обрадуется безродной девчонке, дочери спившегося и разорившегося арендатора? А самое страшное, ведь мой отец куда хуже него. Это папа убил того, кто был мне так дорог.