Город Драконов. Книга пятая

 Как?

Арнел сложил руки на могучей груди, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Как получится. Но я очень прошу вас – попытайтесь. Пожалуйста.

Если бы он потребовал ответа. Если бы остановил меня сам. Если бы в его голосе промелькнули язвительные нотки, я бы промолчала. Но и во взгляде, и в тоне была лишь просьба, и я не стала ничего скрывать. И с трудом подбирая слова, начала пытаться объяснить:

– Я искалечила Барти Уотторна. Тогда, ослепленная болью, злостью и негодованием, я не заметила, в какой момент стеклянный кувшин лопнул, и продолжала наносить удары. Возможно, не ударь Барти меня первым, тогда… возможно, все произошло бы иначе. Но я получила удар в живот такой силы, что все дальнейшее происходило как будто не со мной. Я ведь не могла так… поступить…

Почему-то взгляд остановился на руках, затянутых в черные перчатки… шрамов на них более не было, но иногда мне казалось, что они стягивают кожу, все еще стягивают, словно они там есть.

– Я единственная дочь в семье джентльмена, но не лорда – мой отец лишь второй сын, а потому дворянский титул, как известно, ему не полагается. Но отцу удалось сколотить состояние, весьма приличное даже по столичным меркам, однако я единственный ребенок в семье. Таким образом, все состояние и наследство могло отойти либо моему супругу, то есть мне, либо моему кузену, лорду Уэстермору. Для моих родителей мой брак означал возможность передать все, что они заработали, своим внукам. А я в девять лет изуродовала лорда Бартоломео Уотторна, причем так, что ни один целитель не сумел спасти его лицо от шрамов. Как вы думаете, лорд Арнел, девочка, в девять лет совершившая подобное чудовищное изуверство, может когда-либо претендовать на брак с достойным джентльменом?

Лорд Арнел не сказал ни слова.

Мне пришлось продолжить:

– Родители пошли на все требования Уотторнов, чтобы, когда наступит срок, меня могли представить на бале дебютанток и таким образом обеспечить мне возможность заключить брак с тем, кто мне хотя бы понравится, хотя бы просто понравится. Они хотели для меня счастья.

– Избивая вас? – сухо уточнил Арнел.

– Гувернантка была прислана Уотторнами. А я приняла гордое решение не признаваться в том, что мне больно. – Вот такое вот простое объяснение.

Звучало действительно просто. На деле все было чудовищно. И не знаю почему, но внезапно с каким-то ожесточением я решительно продолжила, глядя на прекрасное, украшенное сияющими огнями поместье Арнелов:

– Каждое Рождество мы справляли в городском доме Уотторнов. Это не обсуждалось, никогда. Ведь, по словам леди Уотторн, «Барти имеет право видеть твои шрамы, раз уж ты наградила его собственными».