Город драконов. Книга третья

И это было более чем неприятно. Особенно призывы к моему немедленному уничтожению.

О том же, что произойдет, когда завещание профессора будет оглашено поверенным семьи мистером Адогой, и подумать было страшно. Одно оставалось несомненным – к моменту окончания траура и оглашения завещания мне лучше бы выйти замуж. Иначе я попросту как-нибудь случайно не выживу…

Впрочем, не уверена, что замужество станет для меня спасением.

Мне было известно, что у профессора Стентона большая семья. Да и адвокат мистер Эйвенер сообщил, что прямыми наследниками должны были бы быть родной брат, две сестры и четверо племянников. Но мистер Эйвенер ввел в некоторое заблуждение меня лично – ведь по принципу майората основная часть наследства должна была перейти к брату профессора и, далее, к его старшему сыну. Но это, видимо, относилось лишь к недвижимости. Что касается денежных фондов, на них претендовало значительно большее количество родственников лорда Стентона. Его младший брат, племянники и племянницы в существенном количестве, супруги племянниц и сестры. Четырнадцать драконов. Как следствие, тринадцать писем леди Беллатрикс Стентон-Арнел.

Письма леди Арнел начинала со слов «Моя драгоценная сестра», или «Мой обездоленный брат», или «Мой дражайший, лишенный наследства племянник», «Мой уважаемый, лишенный семейных ценностей зять». Далее шел абсолютно одинаковый текст, переписанный как под копирку и подписывающий мне смертный приговор еще даже до истечения одиннадцати положенных на траур месяцев. Как и каким образом леди Беллатрикс Арнел, урожденная Стентон, узнала, что некоторые из своих счетов профессор оставил мне, я не ведала, но писала она с явственной убежденностью.

– Предлагаю сжечь, – заглянув в текст одного из вскрытых мной посланий, предложил профессор Наруа.

– Поддерживаю, – высказался мистер Оннер.

– Самое то для этих пасквилей, – дочитав одно из писем почти до конца, сообщил и о своем мнении мистер Илнер."

"Пасквили, пожалуй, было наиболее точным определением. Исходя из текста писем, я являлась падшей женщиной, которая для начала пала в объятия самого профессора Стентона, а ныне делила ложе поочередно то с лордом Арнелом, то с лордом Давернетти.

Кошмарность всего этого для меня была в том, что какая-то правда в словах урожденной Стентон все же имелась – одну ночь я частично действительно провела в постели с лордом Давернетти, и… это было ужасно.

– Мисс Ваерти, стоит ли так тревожиться из-за слов вздорной женщины? – Миссис Макстон ободряюще похлопала меня по ладони.

– А они не вздорные, слова эти, они про-ду-манные.