Город драконов. Книга третья

Мы ожидали лжи, коварства, удара в спину или хотя бы попытки соблазнить меня, все же, согласитесь, я более привлекателен в роли покровителя, чем Стентон, но… все оказалось не так. Никто не обманывал дракона – лгал он. И никто не грабил Стентона, это дракон весьма умело и жестоко скрывал ото всех свое главное сокровище."

"В этот момент я, боюсь, не понимала уже ничего.

И Арнел любезно пояснил:

– Вас, Анабель. Стентон скрывал вас. И был абсолютно прав.

Несколько долгих секунд дракон смотрел в мои глаза, затем произнес:

– Из всех драконов в Вестернадане действительно защитить вас способен только я.

Я судорожно вздохнула, собираясь возразить, но Арнел перебил ледяным:

– У вас нет выбора, Анабель. И в отличие от профессора Стентона я не буду предоставлять вам шанс поверить в иллюзию наличия этого выбора. Я не Стентон, мне не нужны ваши способности, мне нужны вы.

Абсурд… абсурд и снова абсурд.

Немыслимо…

Невозможно…

Неприлично…

Неподобающе…

Слова – каждое как яркая вспышка в моем сознании. И для меня это было уже слишком, все слишком. Я считала себя умной и взрослой, но вот я сижу здесь, и мне так хочется, чтобы вошла миссис Макстон и все вернулось на уровень пристойности или же прекратилось. Я не могу так больше.

Но стоящий на одном колене передо мной дракон властно берет в плен обе ладони, тепло его рук согревает и пугает одновременно, за окном воет ледяной ветер, одиноко и страшно, а я просто хочу, чтобы все это закончилось. Просто закончилось.

– Анабель, обойдемся без слез! – жестко произнес Арнел.

И в этом он был прав – для слез действительно сейчас было не время. Оно наступит позже. Когда я разберусь с этой проблемой и сожму в своих ладонях чашку с теплым чаем, когда мне не будет страшно, когда мысли о профессоре Стентоне покинут окончательно. Но сейчас… сейчас мне нужны были все мои силы, чтобы задать прямой вопрос:

– И что же вы намерены делать, лорд Арнел?

Дракон ответил не сразу. Некоторое время взирал на меня, чуть сузив глаза, словно пытался понять, о чем я сейчас думаю. Затем все же произнес:

– Мне известно о ваших чувствах, я вынужден напомнить вам об этом в очередной раз. И все же повторюсь – мне известно о ваших чувствах. Вы можете лгать сколько угодно себе и вашей чрезмерно нравственной миссис Макстон, но факты таковы – вы влюблены в меня, я люблю вас. Единственным, что, по-вашему мнению, стоит между нами, является определенная норма нравственно-этического характера. Это пройдет со временем. Допускаю, что первые дни вы будете несколько осуждать как мои действия, так и реакцию вашего тела на мои прикосновения, но это тоже пройдет. Анабель, поверьте, мы будем счастливы. Вы и я.