Кай из рода красных драконов 4

Если же нет, нужно высчитывать, что и куда потянет. Воин, в шкуре которого ходил твой Кай, значительно старше и тяжелее. А значит — полдня долой! Запоминай, криворукая! А то убьют меня, а к Каю личина приклеится и придётся тебе со стариком жить!

Нишай выговаривал обидные слова с удовольствием. Он вёл себя так, словно и вправду решил спровоцировать меня на это самое убийство.

— Я не понял: ты просишь, что ли, чтобы я тебе башку отрезал? — спросил спокойно. Подначивать меня как раз бесполезно, не мой вариант загона. — Нормального языка не понимаешь, колдун?

В последнее слово я вложил столько презрения, сколько сумел.

— Не учили меня с дикарями разговаривать! — оскалился в ответ Нишай: — Я и тебя хотел бы видеть без головы!

Да, он же конкретно пытается меня разозлить!

— И с чего это ты вдруг захотел смерти? — нахмурился я.

Завести меня можно, конечно, я ж не железный. Бывало такое пару раз и в старой жизни, что потом приходилось жалеть. Но не пацанячьими же подначками?

Нишай поверил, что перед ним мальчишка, и можно попробовать? Но зачем?

Вчера он совсем не хотел умирать. Понимал, что его душе ничего не светит в аду у Эрлика. И что изменилось сейчас?

Я пожал плечами. Книги, которые сунул подмышку, решили выскользнуть, и я вспомнил про них. С этим Нишаем никакой памяти не напасёшься!

Развернул гладкий шёлк, достал оба томика и протянул Шасти.

— Смотри, что я тебе привёз!

Она пискнула от восторга и схватила книги, пытаясь открыть их разом и заглянуть в каждую.

— Это мои! — буркнул Нишай.

— Были ваши — стали наши! — развёл я руками.

— Дикарь и ворюга! — прошипел Нишай.

Шасти его уже не слышала. Она уселась на кошму и с упоением разглядывала книги. Брала то одну, то другую. Торопливо засовывала между нужных страниц шёлковые закладки. Нашла нарисованные чёрным и красным картинки и засмеялась.

— Не вздумай страницы помять, дура! — буркнул Нишай.

Я наклонился к нему, взял за шиворот и встряхнул.

Колдун извернулся, пытаясь сопротивляться. И не безуспешно. Веса в нём было даже побольше, чем во мне.

Пришлось достать нож и приложить к кадыку Нишая.

Нож, что я взял в доме своей названной матери, Майи, только выглядел безыскусно. И сталь, и заточка — вполне позволяли отрезать голову.

— Ну, так зарежь уже! — выкрикнул Нишай. — Трус! Ты просто трус!

Этим криком он меня и остановил, хотя зарезать, надо сказать, очень хотелось.

Я убрал нож. Ну не мог колдун за одну ночь спятить. А что тогда с ним случилось? Может, он потихоньку превращается в охотника, тело которого занял?

— Шасти, что ты сделала с нашим колдуном? — спросил я.

— А? — Она с трудом оторвалась от магической книги. — А чего он?

— На рожон лезет. Самоубиться об меня хочет. Вчера цеплялся за жизнь, а сегодня — как подменили.

Шасти задумчиво отложила книгу.