Искушение генерала драконов (СИ)

— Она не его! — прошипела я.

— Ошибаешься, — Ярвен оставался спокоен и собран. — Видимо, не такая уж твоя подруга и искренняя. Иначе ты бы знала, что он надел на ее руку свой тотем.

— Неправда! — зарычала Ксани. — Это ложь! Я не его!

— Я видел обряд своими глазами, лиса, — грубо рявкнул дракон. — А после вытаскивал из его груди твой кинжал.

— Он это заслужил, — Ксани на себя не походила. — Я не произносила слов клятвы. Я не соглашалась на союз с ним. Я не его!

Расслабив руку, выпустила рукоять ножа. Он упал на землю, но никто не обратил на это внимание. Я обернулась к подруге. Она нервно размазывала слезы по щекам, тщетно пытаясь взять себя в руки и вернуть уверенность. Но выходило у нее плохо.

Тагар сжимал и разжимал кулаки. Злился.

— Хочешь ей отомстить, лев, — уже спокойнее проговорила я, — так сделай это достойно. Или тебе нравятся смотреть, как плачет сломленная женщина?

— Я всего лишь хотел вернуть свое! — зарычал он, демонстрируя мне внушительные клыки.

— Твоего здесь нет! — гневно выдохнула я. — Так женщину не завоевывают, так обретают лютого врага!

— Она моя! — в его очах вспыхнул огонь.

Купол вокруг нас расширился, пламя неровно заплясало, поднимаясь выше.

Вот только меня это не пугало, очень уж хотелось сделать несколько шагов вперед и как отвесить этому заигравшемуся перевертышу оплеуху. Но я сдержалась.

— Ложь! — процедила, испепеляя его взглядом. — Была бы твоя — не ходила бы со мной босая по дорогам. Не скулила бы от холода и голода. Не плясала бы за пару монет перед мужиками, демонстрируя ноги. Не охраняла бы обозы за кусок хлеба. Какая же она твоя? Мы свои собственные, воин. Ничейные. Нет у нас ничего и никого.

Он зло выдохнул и опустил голову.

— Развяжи ее сейчас же, Тагар, — продолжила я. — И больше не смей унижать. Ярвену горло я, может, и не перережу, а тебе легко. Только за то, что заставил ее плакать. Ни голод, ни холод, ни смерти подруг, не смогли, а ты вот так легко.

— Отпусти ее, брат, — внезапно встал на мою сторону дракон, — в тебе говорит гнев, а он плохой советчик. Не совершай ошибок, о которых горько пожалеешь.

Поджав губы, оборотень нехотя потянулся и резким движением разрезал путы. Ксани не поднялась, лишь отползла подальше от перевертыша и притихла у огня, глядя на него не мигая. Выходит, не просто так она дергалась в палатке.

Есть там и тайна, и вина за ней есть...

Дождь наконец закончился. Тагар убрал свой огненный купол и бросил тяжелый взгляд на оборотницу.

— Нужно просушить твою одежду, — глухо произнес он. — Тебе придется ее снять.

— Нет! — выдохнула она.

— Ты простынешь, женщина.

— Это не твое дело, лев, — процедила она сквозь зубы и отвернулась.

— Мое! — рявкнул он и шумно втянул воздух через нос успокаиваясь.