Искушение генерала драконов (СИ)

— Теперь ты ничем не лучше тех нелюдей, что надругались над твоей сестрой. Ты привез им следующую жертву.

— Нет, — рыкнул он, — я пришел спросить с них за нее."

"— А за меня с тебя кто спрашивать будет? Что я сделала тебе, что ты меня, как овцу на алтарь возложил. В моих глазах ты ещё большая падаль. Думаю, твоя сестра не единожды в могиле перевернулась, когда ты протащил меня через эти врата.

— Они не тронут тебя, лера, — процедил дракон. — Не посмеют!

— Лично у Рамси спросил? — съехидничала я. — Он тебе как... честное слово дал?

Из моих уст вырвался смешок. Задрав голову, я разглядывала такие родные, но в то же время чужие стены, с трудом припоминая, какие окна и куда ведут. Всё было так же и в то же время по-иному. Покрутив головой, с удивлением обнаружила ту самую телегу, в которой когда-то застряла лапка моей Лючи и к которой привязали Шима в ночь предательства моего дяди и братоубийства. Узкая повозка стояла все там же немного в стороне от дорожной насыпи. Черная, прогнившая, просевшая. Колеса, намертво вросшие в землю. Её уже, даже если и захочешь, с места не сдвинешь.

— Что-то в этой жизни неизменно словно якорь, — шепнула я, глядя на поросшую черным мхом телегу. — Надеюсь, ее возница уцелел в ту ночь.

— Что? — Хрут чуть склонился, пытаясь разобрать моё бормотание.

— Будь ты проклят, дракон, — шепнула я громче. — Горе делает людей мудрее и более восприимчивыми к чужой беде. Тебя же оно сделало глухим палачом. Нет, не заслужил ты ни жену, ни детей. Твой удел стать таким же безумцем, как и Шафат. Месть, она и не таких ломала!

— Ты меня не знаешь, лера, — рыкнул он уязвлено.

— Зато я вижу твои деяния, — усмехнулась в ответ и отвернулась.

Взгляд невольно нашел два окна на верхнем ярусе замка. Моя комната. Что-то острое словно шип впилось в сердце. Память стремительно воскрешала картины из детства. Какой же счастливой я тогда была. Какой беззаботной.

— Ничего не бойся, лера, — тихо пробормотал Хрут. — У Комира я спросил только одно — останешься ли ты жива. И он показал мне то, о чем я даже и говорить боюсь. Ради такого можно и мерзавцем в твоих глазах побыть. Но поверь, мне сложно идти наперекор своей совести.

— У тебя была возможность меня спасти, но ты поступил, как и эти мерзавцы. И не впутывай сюда ребенка! — Я одарила своего пленителя злым взглядом. — Бедный мальчик даже не осознает, как им играют взрослые. Как его бросает родной дядя, последний живой родственник, способный о нем позаботится.

Хрут лишь тяжело вздохнул и уставился перед собой. Зато нарисовался Шафат. Обогнав нашу телегу, он вдруг остановился и обернулся на меня. Я подавилась воздухом, заглянув в его некогда человеческие глаза. Теперь я поняла, о чем говорил дракон.

Ничего людского там уже не было. Лишь налитые темной грязно-бордовой кровью очи.