Между оборотнем и драконом [СИ]

Неужели красавчик-маг и есть тот таинственный поклонник?

Она быстро долепила пирожки, сунула противень в духовку, наказала троллю присматривать за выпечкой, и поспешила к себе наверх.

Там взглянула на заляпанный мукой передник и решила, что стоит ополоснуться после жара печи. Выбрала в ящике с нижним бельем самый симпатичный комплект, оправдывая себя тем, что уверенность женщины зависит, в том числе, и от качества исподнего.

К такому белью несомненно нужна красивая нижняя юбка — стеганая, с игривым голубым бантиком на волане. Белоснежная рубашка. Бархатный жилет с вышивкой, бархатная верхняя юбка, теплый плащ… А как лучше уложить волосы?

Пока Лиза крутилась перед зеркалом, Инмар внизу недовольно морщился. Его бесили ежедневные букеты, раздражало чужое внимание к Лизавете. Но больше всего бесило то, что он не мог определить настойчивого поклонника — дом настолько пропах лимоном, что оборотень едва мог дышать.

Еще и амулет этот, указывающий на то, что артефакт где-то рядом! И юбки!

Нюх у волка ослаб, зато слух ловил едва заметное шуршание шелковой нижней юбки под строгой бархатной. И поскрипывание бретелей бюстье под скромной блузкой. Стоило представить, как нежная плоть наполняет шелковую чашку — и оборотень разрывался между желанием завыть и поудобнее уложить кое-что в штанах.

Может отпроситься на денёк? Переночевать у отца, повозиться с малышками, обдумать все, без сводящих с ума звуков и ароматов?

Когда довольная собой Лизавета спорхнула вниз и объявила, что идет на встречу с магом, чтобы решить вопрос с договорами, волк понял, что остро нуждается в смене обстановки:

— Госпожа Лизавета, — окликнул он хозяйку дома, — можно я сегодня переночую у родственников?

— Конечно, — с улыбкой отозвалась женщина, — думаю одну ночь мы спокойно проведем без вас. После поимки орка к нам боятся соваться.

Инмар проводил глазами уходящую женщину. Ыргын неприлично хохотнул, доставая из печи пирожки, но тут же смолк, под бешеным взглядом оборотня.

— Ты б не ярился, волк, а поел! Хорошая еда, она не хуже доброй бабы! — выдал нравоучительно зеленокожий гигант и первым надкусил пирожок.

Лизавета тряслась в коляске, везущей ее в центр Старого Дуба, и отчего-то не замечала февральской распутицы, хмурого серого неба и холодного ветра. Может потому, что на сердце цвела весна?

Она расплатилась с возницей и поспешила в парк, на встречу с Эйфом.