Драконоборец

– Спасибо, Листик, – сказал Бор, кладя руку ему на плечо. – Возвращайся к шаманам. Мы пока изучим карту и придумаем, как быть.

* * *Два дня спустя Рябинка пришла к калитке шаманского сада. Пришла посреди дня, как никогда ещё не поступала, а Листик ещё никогда не видел на её лице такого выражения: казалось, она одновременно пытается не взорваться, не расклеиться и не зарезать кого-нибудь.

– Э-э, – протянул он, оглянувшись на второго ученика, копавшегося чуть поодаль в цветочной клумбе у дома, за грядкой с фасолью. – Привет.

– Листик, – прошептала Рябинка. Ухватившись за прутья, она присела на карточки и заговорила: – У нас беда.

Листик нарочно просыпал из ведра стручки фасоли и опустился на колени собрать их.

– Что стряслось? – шёпотом спросил он. Мастер Форель сидел в доме, но кто знает, вдруг он подглядывал за ними из-за пыльной занавески?

Рябинка нервно сучила пальцами.

– Карта, – сказала она. – Карта или что это там … Короче, она пропала."

"Теперь уже Листик просыпал фасоль взаправду.

– Что?! Как так? Вы что, порвали её? Не починить?

– Да нет, она совсем пропала. Исчезла. Наверное … её украли.

– Кто? – Листик весь похолодел, будто его облепили рыбьей чешуёй. – Шаманы? Они прознали, что я сделал?

Рябинка замотала головой:

– Мы хорошо её прятали. Это кто-то свой. – Она помедлила в нерешительности. – Из наших пропал только … Мухомор.

– Пропал? – повторил Листик. Творилось нечто дурное, просто он пока не понимал, что именно. Зачем Мухомору красть карту, ведь они все вместе собирались ею воспользоваться? И куда он тогда делся?

– Мы думаем, что он в одиночку отправился во дворец, – сказала Рябинка. – Хочет сам украсть сокровище и не делиться.

– Мухомор? Он же все испортит! Тем более если пошёл туда один!

– Знаю!

– И что нам делать? Далеко отсюда дворец? У Мухомора большая фора? Успеем его догнать?

– Кого догнать? – перебил его гнусавый голос.

Рябинка вздрогнула, а Листик, глянув ей за спину, медленно поднялся на ноги. Сзади по дорожке к Рябинке незаметно приблизились два младших шамана.

Шаманка по имени Ворона была высокая и тощая; шевелюра ломких волос делала её голову похожей на поганку, а в уголках рта застыли морщины вечного недовольства. Она всегда говорила так, будто только её мнение и имело значение, а последнюю фразу повторяла повышенным тоном, как бы закрепляя её в умах слушавших.

Второго звали Зоб. У него были похожее на морду ящерицы лицо, некрасивая кожа и прилизанные волосы. Даже под страхом смерти он не сумел бы выдавить искренней улыбки, а взгляд у него был вечно лукавый, неуверенный и в то же время злорадный, будто шаман твердо знал, что всякий встречный-поперечный хочет ему врезать, да не решается, опасаясь его власти.

– Да, детки, – произнес Зоб.