Драконоборец

– Я в прошлом году один раз в школу пришла раньше времени, – гордо заявила Нарцисса. И тут же помрачнела: – Потому что Маргаритка обманула, когда я спросила, во сколько у нас занятия. Больше я ей, правда, не верила. Фигушки она меня ещё раз надурит!

Теперь, когда им сравнялось по тринадцать, Нарцисса собирала волосы в хвост и зачастую еще до обеда умудрялась «потерять» желтую ленту, которую вплетала ей в косы мать. Из всей троицы ей, наверное, больше остальных не терпелось перейти на форму дозорных, ведь это значило, что наконец можно будет носить темное.

Фиалка была самой высокой и получала лучшие оценки – за исключением тех случаев, когда баллы ей снижали за то, что она задавала слишком много вопросов или спорила из-за мелочей. Волосы она обрезала до подбородка и убедила Лиану нарисовать им всем на тыльных сторонах ладоней одинаковые драконьи крылья. Все решили, будто это символ их службы в дозоре, однако то был знак их тайного общества «Искателей истины».

Лиана тоже подумывала, не остричь ли волосы, но мама бы не одобрила. Она и так была не в восторге от того, что дочь записалась в дозорные, не стоило давать ей лишнего повода для волнений.

Церемония посвящения проходила в самой просторной пещере, недалеко от выхода, через который последние пять лет Лиана вылезала на поверхность с Наперстянкой. Двое дозорных уже пришли – Белка и командир Стремнина.

Почти все дозорные начинали обучаться в тринадцать лет, на пост у выходов заступали в пятнадцать, на первые дежурства выбирались в шестнадцать, а потом, в возрасте двадцати двух – двадцати пяти, если доживали, находили себе в пещерах другую работу. Лишь немногие, как та же Стремнина, предпочитали остаться на службе. Командиру дозорных было где-то за сорок, она выигрывала каждое состязание в силе, какое устраивали в деревне, и больше всего, похоже, любила набирать рекрутов.

– Детки мои! – задорно прокричала она Лиане, Фиалке и Нарциссе. – Так рветесь учиться! Вы мои любимицы!

Она, широко улыбаясь, подбежала и пожала им руки.

– А как же я? – обиженно спросил, подходя сзади, Лес.

– Ты мой любимый сын, – уточнила Стремнина, – а это – три моих любимых рекрута.

Лесу такое объяснение показалось сомнительным. Возможно, потому, что он был единственным её сыном. Пять лет назад Лиана бы и не подумала, что он захочет пойти по стопам матери. Она до сих пор сомневалась, что Лес сумеет продержаться весь тихий патруль без того, чтобы не издавать губами неприличные звуки, заржать во весь голос, свалиться с ветки или нечаянно что-нибудь поджечь. Фиалка так вообще была уверена, что в дозорные его взяли только из-за Стремнины, хотя сама же потом и добавила, мол, взяли же Нарциссу, а значит, у них просто низкие требования.