Драконяша для отшельника

То есть, она мне предлагает залезть в мою книгу, пройтись по ней со своим дебильным скальпелем и вырезать все, что не понравится ее тупой головенке? А не слишком ли много на себя эта овечка дерзкая берет?

Драконяша, видно, что-то понимает по моей изменившейся физиономии, потому что ойкает, пугается и делает шаг назад.

А я, синхронно, к ней.

Она — назад.

Я — к ней.

И так ровно до того момента, пока она острыми лопатками не упирается в стену.

Стена ее серьезно тормозит в плане побега.

А вот меня — в плане ее преследования — вообще нисколько. Только радует.

Подхожу близко, так близко, что вижу, как подрагивают от напряжения тонкие ноздри и расширяются зрачки круглых, глупых, но невозможно залипательных глаз.

— Никогда не смей лезть в мои тексты, поняла? — шиплю ей в лицо, еле сдерживаясь, чтоб не впечатать кулак в стену рядом с бледнеющим от страха лицом, — я сам буду решать, кого и как мне вычищать или вводить!

— Вы… Вы… — она тяжко сглатывает, под моим жадным взглядом, а затем, упрямо подняв подбородок, печатает в лицо, — вы — злой! Грубый! Высокомерный! Заносчивый! Тип! Вы себя ведете так, словно вы — центр Вселенной! Никого не любите! Я… Я думала, что люди вашей ориентации… Другие!

Ебать…

А при чем тут ориентация к моему характеру?

— И какие же? — я двигаюсь еще ближе, уже полностью зажимая сумасшедшую девку у стены.

От нее вкусно пахнет чем-то солнечным и мятным, этот летний аромат кружит голову, хочется наклониться ниже и вдохнуть его полной грудью. Но я себя торможу, понимая, что в таким случае могу и не выдержать…

— Я думала, что геи — добрые! — срывающимся голосом отвечает она, а я в осадок выпадаю от полного отсутствия логики. Вот как так? Вроде, привыкнуть должен, что разумность там и не ночевала, а все равно удивляюсь, — они животных любят! Не издеваются над ними! И вообще… Более терпимые, дружелюбные…

Мелкая сучка.

Ну вот как с такой поступать? Она геев видела, судя по всему, только в ситкомах. Мышление стереотипное до жути.

Как такое существо можно хотеть?

Это же… Ебать и плакать… Плакать и ебать…

Хочется.

Потереться о нее, чтоб ощутила, коза, насколько я гей.

Но надо отвечать. Надо отстоять честь, пусть и не родной, ориентации!

— А я, дура ты малолетняя, не гей, — отвечаю я ей прямо в губы, невольно ловя теплое возволнованное дыхание, оно дурит голову, заставляет говорить глупости, — я — боевой пидарас. Слышала о таких? Раньше в Древней Греции дико популярны были… Так вот, мне похер на животных, толерантность, зеленых, дружелюбие и радужный флаг. Боевые пидарасы, малышка, отличаются от обычных тем, что им глубоко похер, кого ебать. Лишь бы в задницу.