Драконья тьма

Песчаный дракончик рванулся было за ним, но золотая сбруя уже мелькала в кустах на полпути к дальнему павильону, откуда доносился шум ночной пирушки.

Вихрь обернулся в ярости.

– Догонять нельзя, – прошипел он, – окажемся снова в гостях у Стервятника. Надо скорее выбираться отсюда!

Ледяной присел, глядя на скорчившегося в траве зверька, брошенного на бегу Трясином. Воришка с трудом поднялся на лапы и отступил, хромая. Из двери выбежал другой, подскочил к товарищу и свирепо заверещал, замахиваясь на дракончика подобранным прутиком.

– Ну что, защитник воришек, доволен? – усмехнулся Вихрь, пихая ледяного в бок. – Может, хватит на сегодня героических подвигов?

Они побежали назад к деревьям, где ждала Страус. Почти сразу, раздвигая кусты, показалась и Кобра, вся перепачканная и с тяжёлым чёрным мешком на плече.

– Вот такая жизнь по мне, – оскалилась она в довольной ухмылке.

– Нас видели, – задыхаясь, сообщил песчаный, – бежим скорее!

– Ну, молодцы! – зарычала она и вновь исчезла в кустах. Трое драконят кинулись следом, стараясь не шуметь, и вскоре выбежали на другую дорожку. Вихрь ожидал услышать позади крики и топот погони, но ничто пока не нарушало тишины ночного сада.

– Стойте! – прошипела вдруг Страус, удерживая песчаного за крыло. – Охранники!

В самом деле, навстречу двигались две тёмные фигуры. Кобра уже успела укрыться в кустарнике сбоку от дорожки. Драконята испуганно замерли. К счастью, охранники на миг задержались у фонтана, чтобы умыться.

– Тихо! – Вихрь проворно толкнул Холода под беломраморную статую Стервятника и раскинул крылья, загораживая серебристую чешую, а Страус наклонилась, делая вид, что его рассматривает.

– Да, – хмыкнула она, когда охранники поравнялись с ними, – пожалуй, вот здесь поместилась бы отличная татуировка. – Она измерила крыло раздвинутыми когтями. – А напротив – алмазный узор. Можно в виде змей или…

– Ч-череп! – хрипло подсказал один из чёрных капюшонов. Язык у него заплетался. – Лучше че… черепа наколки нету!

Качнувшись, он привалился к своей спутнице, которая с брезгливым шипением оттолкнула его.

– Сирокко с Куфией! – шепнул Вихрь, не отрывая глаз от своей чешуи и надеясь, что капюшон надёжно его скрывает.

Из кустов не доносилось ни звука. Интересно, что чувствует Кобра при виде двух своих драконят с которыми, должно быть, ни разу не общалась, сидя в каменном мешке? Считает, что они предали её?

– А ещё камушки вставить можно, – продолжала тем временем Страус, – это больно немного, но красиво.

– Х-хочу рубин прямо во лбу! – громко заявил Сирокко, качнувшись к ней. – С-сделаешь? – Споткнувшись о собственный хвост, он повалился мордой на дорожку и пьяно заревел, хватаясь за расквашенный нос.

Куфия раздражённо фыркнула.