Драконья тьма

Пламень радостно согласилась, истосковавшись по родным пескам за долгие годы на границе ледяной тундры, и с тех пор занималась лишь полировкой собственной чешуи и драгоценностей. Вихрю она показалась глупой донельзя – полная противоположность рассудительной и драконолюбивой Тёрн.

– Нет-нет, – поморщился Стервятник, – кому нужна эта дура Пламень? Речь совсем не о ней. Так вы не слышали о новой претендентке на трон, юные драконы? О ней стало известно только недавно, и теперь всё королевство полнится слухами. Родная внучка королевы Оазис чудом избежала когтей своей злобной бабки и с самого яйца росла в безвестности. Особа королевской крови, не то что Тёрн, у которой…

– Оникс! – перебил Вихрь, поражённый догадкой, словно укусом драконьей гадюки.

Стервятник изумлённо захлопнул пасть и пристально глянул на внука.

– Ну конечно! – горячо продолжал дракончик. – Вот почему она так заносчиво себя вела! Внучка Оазис – но чья дочь? Неужто Ожог или Огонь поручили доверенным слугам спрятать яйцо и вырастить дочь в надёжном укрытии? Нет, Ожог не спустила бы с неё глаз, зачем ей лишняя угроза… А Огонь никогда никого не любила, и ей в голову не пришло бы заводить драконят. Пламень? Та, конечно, легкомысленная, но уж запомнила бы наверняка – хотя бы потому, что яйцо доставило бы ей беспокойство – и после войны отправилась бы искать дочку, а не сидела во дворце… – Он тараторил, слова не поспевали за мыслями. – Тогда остаются королевские сыновья, а из них только про Искра известно, что он имел тайную возлюбленную и даже собирался с ней бежать – но Оазис узнала и приказала убить её совсем незадолго до собственной смерти. Возможно, матери всё-таки удалось выжить и спасти яйцо. Оникс как раз примерно в том возрасте и вполне может быть дочерью Искра и внучкой королевы Оазис – если, конечно, не самозванка.

В павильоне повисла тишина.

– Ну и мозги у тебя! – первым заговорил ледяной. – Послушаешь, так и свои закипят.

– Да уж, соображаешь! – одобрительно кивнул дед. – Так и знал, что ты самый умный из драконят Кобры.

Куфия, сидевшая в стороне, испустила обиженный рык. Сирокко рядом с ней встрепенулся, перестав чистить когти, и испуганно пробубнил:

– Что? Я не… ничего такого…

Не обращая на них внимания, дед разглядывал младшего внука.

– Ну вот, теперь наконец твой блестящий ум послужит правому делу, – важно произнёс старый дракон. – Нашему делу!

– Нет! – Вихрь гордо выпрямил шею и туго прижал крылья к бокам. Соврать не получится, понял он, нельзя позорить себя даже притворной изменой. – Я служу королеве Тёрн и останусь ей верным до конца!

Горбатая морда Стервятника исказилась в презрительной гримасе.

– Ты так говоришь, потому что Тёрн промыла тебе мозги.