Драконья доля

— Думаешь, вот так уйдёшь после всего, что сделала?

А что я сделал а-то?

Оказалось, много чего.

Через три дня после моего исчезновения разразилась гроза. Первая же молния ударила в баньку, и та вспыхнула, как сухая солома. А другая угодила в хлев — и обе коровы и половина овец погибли. Мало этого — не успели отстроить новый хлев и на остатки запасённых денег купить телушку, на поле пришли кроты. Как со всей округи собрались. Половина урожая пропала. А внезапный град добил остальное. И с тех пор не везёт год за годом…

Рассказал мне это не Ортей, а выбежавшая на крыльцо на крики Лив, пока мы с ней шли в сторону кладбища.

Сама Лив постарела, сдала. Видно, пятая беременность, закончившаяся выкидышем, далась ей тяжело. Лицо усталое, руки красные, с взбухшими венами. На меня она косилась с опаской, очевидно прикидывая, чего можно ждать от возвращения падчерицы.

— Син, а ты сама как?

Пожала плечами. В двух словах не расскажешь. Да и насколько чистосердечен этот интерес? Или она просто хочет знать, не за наследством ли я приехала. Что же — разглядывая пару заросших бурьяном холмиков с покосившимися вешками, решила я — если так, Лив угадала.

— Могилы скоро будет не найти, — посмотрела на неё в упор.

Та потупилась. Понятно. Могла бы хоть детвору послать траву выдрать, да, видно, не захотела.

— Кто за ними смотреть будет? Думаешь, забот нам больше нет? — догнал нас Ортей.

Покачала головой:

— Ортей, я больше не твоя падчерица. И пойдём-ка к старосте, дело есть.

— Зачем тебе староста?

— Там увидишь.

— Смелой стала?

Посмотрела ему прямо в глаза и сделала шаг вперёд. И он — отступил.

Всю дорогу к дому Енифа мы молчали.

— Итак, — закончила я короткую речь, — я здесь и по закону предъявляю права на своё наследство.

Ливая ахнула, Ортей выругался нехорошим словом и, занеся кулак, шагнул ко мне. В этот раз уходить от столкновения я не стала. Увернулась, ткнула двумя пальцами в руку Ортея повыше локтя — и та повисла плетью. Вздохнула:

— Предупреждала.

— Так поступать с отцом!

— Ты мне не отец. А если и был кем, то перестал, когда за Гара против воли просватал. Но сделанное мне я простить ещё могу, а вот смерть бабушки Рилы не прощу. Ты же тогда проводить её не дал, хотя знал, что она плохо видит. Это из-за тебя она на сырой земле два часа стыла, пока ты норов показывал. Так что, без обид, Ортей, по-твоему больше не будет.

Ениф чуть качнул головой, прищурился, разглядывая меня и что-то прикидывая. Потом кивнул:

— Ортей, я сделать ничего не могу, девка в своём праве.

— Моё имя — Шиана тер Сейшерт. И сейчас мы составим новый документ. Дом и поле принадлежат теперь мне. Но я отдаю их в аренду за невысокую плату.