Драконья доля

А что делать? Что же я, дура такая, даже придумать ничего не могу?

От расстройства даже всхлипнула. А потом ещё раз…

И, как оказалось, это был верный ход. Тиваль сразу обмяк, плечи опустились:

— Суна, ты чего? Ты ж ни разу не плакала, даже когда о том парне говорила или Кон тебя колотил!

А я, как он пожалел, ещё сильнее разнюнилась. Слёзы из глаз текут, нос хлюпает, говорить еле могу.

— Не толкала я её, только видела, как упала, причём не сверху, а помочь не успела, ты пришёл и начал на меня кричать!

— Ну, не реви! Верю я тебе, верю! На платок, утрись. У Лианны ничего серьёзного нет, судя по всему, ногу слегка потянула. Завтра пройдёт.

Я кивнула, уткнувшись в платок. Говорить, что я рада, язык не поворачивался.

Когда Тиваль вышел, задумалась. Почему Лианна, чьи тарелки я мыла, с которой была приветлива, никогда не ругалась и не спорила, вдруг поступила вот так? Была ли это шутка? Хотя разве так — шутят? А если не шутка, то что? На ум пришло только одно слово — подстава, когда кого-то нарочно втягивают в неприятности.

Но зачем? Что я ей сделала?

За ужином на меня косились. Похоже, Лианна уже всем пожаловалась на то, что я её столкнула… И как доказать, что это — враньё? Даже ровная и обычно радостная Оласа не отзывалась на мои попытки заговорить, ограничиваясь короткими «Поставь туда!» или «Принеси ещё масла из погреба!»"

"А мне, мне было просто плохо. Ещё день назад они все смеялись, хвалили меня за храбрость, подбадривали, подмигивали, шутили… а сейчас как подменили. Батька так вообще в мою сторону не глядит, словно я — пустое место.

Но почему поверили Лианне? Потому что она милая? Или потому, что она сестра Огневушки, которая здесь своя? Или так и эдак? Что голову ломать? Ясно одно: и тут, хоть два месяца вместе провели, я — чужая приблуда.

Наутро стало полегче. Я особо говорливой никогда не была, так что просто занялась привычными делами: сначала сбегала к коням, напоила, накормила, почистила, потом заглянула на огород — нарвала зелени к завтраку. Прихватила по пути на кухню охапку дров, затопила печь. К приходу Оласы вода для гречки уже закипела.

— Стараешься? — усмехнулась Оласа.

Мне кажется, или в вопросе есть какая-то подкавыка? Ответила серьёзно:

— Да каждый день так стараюсь. Вода закипела, крупу сыпать?

— Сыпь. Так что у вас с Лиа-то произошло?

— Не знаю, что она тебе рассказала, а я её пальцем не трогала, — решила я попробовать сказать правду. — Как думаешь, может быть так, что кто-то за кем-то тарелки моет да цветы в комнату носит, а потом с лестницы ни с того ни с сего пихает?

— Ну, ревнивый кавалер если, то может, — качнула Оласа головой. — Но лучше больше не ругайтесь. Ты мне нравишься, но она мне сестра, да и после смерти матери жизнь у неё непростая.

Вот так. Честно дала знать, на чьей стороне будет.