Драконья академия. Ведьма (не) против целителя

Тимния попятилась, а я, горя, как феникс, обезумев от ненависти, швырнула порцию огня в те деревья, что были у неё за спиной. Не уйдёшь! Сейчас я от тебя костей не оставлю!

Завизжав, Тимния метнулась в сторону, но везде — везде, куда бы она ни повернулась, горел огонь. И я — с ног до головы в пламени — шагнула к ней, судорожно смеясь, готовая превратить негодяйку в пылающий факел. Она заплатит за всё.

— Нет! Остановись! — Тимния завопила, сбрасывая с себя горящий плащ. Из кулака у неё что-то выпало на землю, но я даже не посмотрела, что.

Немного, для забавы, подпалила Тимнии волосы. Она завопила от страха, корчась на земле и прикрывая голову руками. Это тебя не спасёт, подумала я, слыша треск горящих деревьев и кустарников вокруг нас. Дым расползался по всему лесу. Тимния хотела что-то сказать, но вместо этого закашлялась. Хотела послать в меня ответный огонь… я отбила его антимагией.

«Ну, прощай», — с этой мыслью вскинула обе руки. По ним текло пламя, и я была одним единым с этим пламенем. Пусть моё сердце горело, перед глазами плясали разноцветные пятна, а в висках стучало. Пусть. Цель-то перед собой я видела.

Но что это? Среди тёмных прядей на голове Тимнии проступили светлые… Я опомнилась. Замерла, не веря своим глазам, и вдруг услышала над головой отчаянное:

— Кэрхильд! Стойте!

С неба спускался зелёный дракон, и, подняв глаза, я сразу узнала Альтена. Он почуял опасность и пришёл ко мне на помощь! Как раньше… когда мы были вместе… Кругом хлынула вода, гася огонь. Моё фениксово пламя тоже потухло. А на потемневшей траве всхлипывала и что-то лепетала вовсе не Тимния, а Эйнеке!

Словно вспышка молнии осветила мой разум. Вот оно что! «Лучшая в превращениях»… Неясные подозрения и догадки мигом обрели форму. Эйнеке прекрасно знала, что, отбывая наказание Каль-Аэрда, я останусь одна. И, поскольку в академии шли занятия, Альтен не сумел бы помешать… фальшивому, ненастоящему Альтену подойти ко мне и наговорить всяких мерзостей!

— Это была ты! — И я ударила негодяйку антимагией в тот миг, когда Эйнеке хотела превратиться во что-то маленькое и сбежать. Она визжала от страха и злобы, пока я укрепляла вокруг неё купол, но ничего не могла поделать. И тут мне на плечо легла рука Альтена:

— Кэрхильд! Кэр! Всё хорошо. Всё в порядке. Успокойтесь.

Мой целитель! Разрыдавшись, я бросилась в его объятия. Альтен гладил меня по голове, утешая, и грел доброй магией, своим теплом, по которому я так сильно соскучилась. Прижавшись к нему, я бормотала:

— Простите меня, Альтен. Простите. Она разыграла целый спектакль там, около роз, — и несколькими короткими фразами я рассказала ему всю историю."

"— Это я должен просить у вас прощения, Кэр, — глухо отозвался Альтен, выслушав меня.