Драконьи Авиалинии

Мы не всегда успеваем, но довольно часто здоровые дети отправляются к матерям, а мы взамен получаем что-то ценное.

Но несколько десятков лет назад появился другой тип драконов. Те, что ненавидят людей. Говорят, это целенаправленно взращивается кем-то глубоко в горах. Говорят, это женщина. Но ничего по этому поводу мы не можем сказать. Идет масштабная работа как среди драконов, так и среди людей. Люди подкупаются, запугиваются, им врут или находят тех, кто готов убивать лишь потому, что это приносит удовольствие.

Драконов запугать нельзя. Но можно сыграть на их гордости и обиде, некоторые считают, что апокалипсис был виной людей. На деле же, конечно, все, что произошло, целиком и полностью вина Меридии. Она ненавидела мир, в котором погубила собственного ребенка и Ладона.

— А что стало с их ребенком? — не удержалась и спросила я.

— Не знает даже Асбьерн. Вроде как он умер, но… чего только не бывает в мире. Может, живет где-то, наблюдает за миром, из которого давным-давно ушла его мать. Я понимаю, о чем ты думаешь. Возможно, это он. Не знаем. Да и не важно, наверное. Важно, что этому человеку, или кто он там, удалось убедить драконов, что их угнетают, что люди — их враги, а «ДА» — главный враг. И немало людей в ваших городах поддерживают такую точку зрения. Все это было давно и умело спланировано. Сейчас обстановка накалилась. Пока возникают лишь одиночные вспышки — протесты, недовольства, небольшие хулиганства и нападения. Вам дают прочувствовать настроение народа. А вот ударят, скорее всего, единым фронтом.

— Зачем? — от услышанного у меня пропал аппетит.

— Кто знает, — пожал плечами Блант. — У того, кто это делает, свои мотивы. Вряд ли они станут нам понятны. Мы не влезали в ваши дела, но сейчас Асбьерн принял решение вмешаться. Удача, что нам удалось встретить Златокрылого."

"— А почему мы здесь? — спросила я. — В смысле, что там случилось с Расщелиной?

— Увы, Блейк, этого сказать не могу. Сам плохо понимаю, это магия драконов. Они что-то чувствуют. Что-то злое, нехорошее, угрожающее жизни людей. Все, я и так слишком много сказал. Извини, но меня четвертуют, если узнают.

Он заметил, как погасла моя улыбка, и поспешно пояснил:

— Шутка. Ты как, здесь остаешься? Мне надо поговорить с Лорел, помочь ей приготовить ужин.

— Вам нужна помощь? Не сидеть же здесь до ночи.

— Лишними руки не бывают. — Блант помог мне подняться с земли. — Идем!

Кайла не было весь день. Пока мы готовили рагу и овощной салат, пока ужинали. Пока сидели у костра со сладкими булочками и чаем, пока мужчины развлекали нас песнями. И когда я ушла спать, его тоже не было. Блант проводил меня до палатки — страшновато было идти одной в кромешной тьме предгорья. Пожелал спокойной ночи и как-то обеспокоенно глянул в сторону гор.