Сердце Дракона. Том 20

Если в Безымянном Мире вообще можно было расслабляться…

— Что мне надо делать? — спросил генерал, подойдя ближе к рунам.

Он не ощущал от них ровным счетом ничего. Ни энергии, ни Терны, ни какого-то особенного волшебства. Они просто светили и, немного, отдавали холодом. Как если вытянуть руку из прогретого дома за окно, где дует осенний ветер.

— Лучше у волшебника спрашивай, — Арнин отстранился, давая возможность Артеусу подойти поближе.

— Я не сильно сам понимаю, — начал Артеус, но увидя приподнятую бровь генерала, тут же исправился. — У меня не было достаточно времени, чтобы изучить вопрос подробно, Хаджар.

— Помнишь, что было в тот раз, когда мы экспериментировали с именем Севера, а ты не изучил вопрос.

Артеус скрежетнул зубами. Это произошло лет сорок назад, когда волшебник пытался помочь Хаджару с владением Истинным Именем. В результате Артеус превратился на пару дней в сосульку, чему не особенно обрадовалась Лэтэя.

Благо гнев последней был направлен не на генерала, а на её мужа. Но досталось, в результате, всем.

— У нас нет другого выбора, — скупо произнес Артеус.

Хаджар кивнул. Выбора действительно не было.

— По описаниям Арнина, — волшебник подошел к рунам и провел над ними ладонью. — Сила севера, заточенная в амулете, проникала в руны и что-то в них меняла. Арнин понимал, что достигнут нужный результат, когда свечение рун менялось с зеленого на синий, после чего в стене появлялся проход.

Бровь Хаджара поднялась еще чуть выше.

— Это все, что я могу сказать, — всплеснул руками Артеус. — Может, если вы дадите мне полгода, я вообще смогу переписать их свойства, и мы прямо сейчас переместимся не в Северные Земли, а сразу в задницу Яшмового Императора и…

Лэтэя подошла к волшебнику и слегка его приобняла. Тот еще некоторое время ругался, но уже беззвучно, сверля улыбающихся Хаджара, Шакха и Албадурта недобрым взглядом.

Не то, чтобы им троим нравилось иногда доводить волшебника, надавливая на мозоль последнего касательно знаний, просто… Просто, не только Хаджар недолюбливал магов.

— Ладно, — махнул рукой генерал. — Попробуем.

Он выровнял дыхание и направил взгляд на руны. Как учил Артеус, чтобы помочь разуму сосредоточиться, он начал нараспев произносить слова. В них не содержалось никакой магии, и они не являлись Истинными.

Это была песня его матушки. Семь Мгновений до Жизни. Они должны были помочь ему сосредоточиться. Так оно и происходило.

По мере того, как генерал пел, он чувствовал, как воздух вокруг него пропитывается Холодом. Настоящим. Что чувствовал калека, запертый в больничной палате и что ощущал преданный принц, в темнице королевского замка.

Для остальных же, по мере того как в гроте воцарялось правительство дикой зимы, воздух становился все морознее и трещал мятой бумагой.