Сердце Дракона. Том 20

Сильнейшие, но чуть более разумные, призывали испытание Небес и Земли и там уже либо в земли бессмертных, либо бесплотным безумным духом доживать последние мгновения перед пустотой.

Так что тот факт, что Дикие Боги могли жить многие века и даже тысячи лет — оставался сокрытым для большей части смертных. Как и факт того, что со временем они становились сильнее.

В Чужих Землях попросту не допускали того, чтобы Дикие Боги жили дольше пары дней, после своего “рождения.” Иначе это могло грозить бедой слишком многим людям.

Людям…

Мысли Хаджара все затухали и затухали, а сам он погружался в теплую мглу."

"Под укутанным мраком небом, рассеченным лучами мерцающих звезд, посреди луга сидела одинокая фигура. Легкий ветер шелестел над травой, сплетая над ней нежные вздохи. Вдалеке спокойно качались силуэты деревьев и, если бы он умел, то прислушался к тем секретам ночи, что выдавали их кроны.

Но не умел. Магия никогда его не интересовала. Она не помогала выжить там, где прошла почти вся его жизнь. Только то, что может убивать или, наоборот, сберегать от погибели — вот весь смысл его одинокого существования.

Проклятый мудрец…

Пальцы музыканта, сидящего на камне, ласкали струны инструмента, порождая призрачную мелодию, осторожно прокладывающую себе путь сквозь тихую ночь. Ноты, казалось, пели свою собственную песню, резонируя вместе с ностальгией, пропитавшей воздух.

Мелодия, пронизанная надломленной грустью, вместе с ветром вздыхала о давно угасших мечтах и любви, песком ускользнувшей сквозь грубые пальцы.

Он пытался играть красиво и изящно. Так, как когда-то давно задумывался предок этого инструмента, отданный Борею, но у него не получилось.

Он был рожден лишь чтобы держать меч. Все, что могли его руки — разрушать, но никак не созидать. Таков его удел. И даже если мудрец уверял, что у него — у Черного Генерала, не было судьбы до момента, пока он не спустился с Седьмого Неба — это не так.

Судьба есть у каждого. И не обязательно вписывать её перипетии чернилами в Книгу Судеб. Достаточно просто, чтобы человек сделал выбор. А где первый выбор, там и первые последствия, а затем снова выбор и опять последствия. И так, с первым вздохом, с первым криком, дитя, еще не открывшее глаз и не узревшее мир вокруг себя, уже сделало выбор.

Или выбор был сделан за него… Ляо Фэнь, наверное, смог бы рассудить, но, как всегда, ответил бы так, что и не поймешь…

А мелодия все лилась и лилась. Её ритм медленным танцем вел в паре образы тысячи воспоминаний. Высокие ноты, дрожа от скорби и слабости, тянулись к звездам, словно ища среди холодного блеска чужих цветов утешения; а низкие ноты гудели мрачной мудростью, прижимая мелодию ближе к земле. К тому, что реально.