Сердце Дракона. Том 20

Если бы не относительно спокойные, пусть и печальные, лица Лисов, Хаджар бы счел, что произошло худшее, но, судя по всему, когда отряд разделился, гном был все еще жив.

— Это была винтовая лестница, — маг взмахнул рукой и в воздухе соткались мерцающие очертания лестницы и каменного коридора. — Мы сделали носилки и взяли тебя с собой, тогда впервые поняли, что ты не просыпаешься и не реагируешь на наши попытки разбудить.

Хаджар посмотрел на левую руку, где на предплечье уже почти затянулся шрам, оставленный чье-то саблей. Но он не держал зла на Шакха — сам бы попробовал, в крайней мере, тот же способ.

— Мы шли около часа или больше, — чары закружились и изображение сменилось на бредущий по тьме отряд, с Арнином и Шакхом тащащими носилки. — Мы пытались разузнать у Алба-удуна где мы и чего ожидать, но он явно был не в себе.

— Артеус подозревает, что это чары, — добавила Лэтэя.

— Только очень странные, — кивнул волшебник. — Я таких не видел. Это не просто подчинение мыслей или затуманивание разума, а что-то более сложное. Как будто бы гном делал, то… не знаю, как сказать, Хаджар.

Если Артеус не знал, то генералу, не разбиравшемуся в волшебных искусствах и подавно не понять. Так что стоит просто отметить, что в пещере с гномом произошло что-то из ряда вон выходящее. И уже один этот факт мог заставить предположить, что Хаджар не просто так начал чуять интриги.

Сперва они, спустя сто двадцать лет, аккурат на кануне гибели генерала из-за не подчиненного Правила, ввязываются в мутную авантюру. Затем появляется Хельмер, не показывавшийся на горизонте дольше века. Вдобавок еще и Нарнир, нанявший неизвестное количество горцев. Не говоря уже о Громовой птице, которая никак не должна была показаться раньше прихода бури.

А под занавес — их непонятное перемещение в гнездо Ледяных Дроков, где по “случайному” стечению обстоятельств оказывается пещера, оказывающее непонятное влияние на Албадурта.

Хаджар перестал верить в подобные совпадения еще в бытность смертным, а сейчас, спустя почти четыре века, и вовсе разуверился, что хоть что-то в Безымянном Мире происходило без четкого на то плана игроков, укрывшихся в тенях.

— А затем мы пришли к подземному озеру, — Артеус снова взмахнул рукой и изображение опять сменилось. На этот раз серебристым свечением воды, омывающей пологий берег. — Сперва нам показалось, что в ней нет ничего удивительного, но это пока Алба-удун не зажег руны на своих топорах.

Очередной взмах руки и на стенах грота зажглись символы. Часть из них вообще не представляла никакого смысла даже для нейросети, неспособной объяснить их принадлежность к изобразительному искусству или письменности.

Но затем письмена постепенно складывались в очертания картин.