Сердце Дракона. Том 20

Оформившись сотней призрачных солдат, она исполосовала тьму, заставляя ту вернуться обратно внутрь рун.

Руны, словно обладая разумом, не сдавались, а их свет становился все ярче и будто даже… материальнее. Наконец они, породили призрачного рыцаря; воина из давно забытой эпохи. Туманная фигура, с высоко поднятым бесплотным клинком, бросилась на врага. Но Артеус даже век назад нельзя было назвать тем, кого можно смутить или удивить в схватке магических умений.

Волшебник разом призвал столько энергии и Терны, что их хватило бы, чтобы сразить небольшой отряд Небесных Императоров из долины. Волшебными словами он превратил рыцаря в пылающий огненный дух, подчинив того своей воле. Уверенным жестом волшебник послал дух обратно к рунам, и обжигающее пламя поглотило древние символы, заставляя тех трескаться и рассыпаться.

И все же, как бы ни был силен волшебник — сражение, протекавшее на глазах отряда, никоим образом нельзя было назвать простым. Силы, кружившие в комнате, поражали воображение даже генерала, не раз становившегося свидетелем умениям потомка Пепла.

Так что к этому времени Артеус уже тяжело дышал, а последствия битвы отражались на его лице кровоподтеками и неестественной бледностью. Однако руны не проявляли никаких признаков того, что они хоть немного ослабли. Вместо этого чары Горшечника создали пятое, заклинание, вливая в него какой-то уж совсем немыслимый запас силы. Массивный голем из камня и железа, огромная форма которого заполнила добрую четверть комнаты, взревел раненным бизоном. Глаза-кристаллы конструкта пылали яростью, направленной на Артеуса, и земля содрогалась под его весом."

"Волшебник раскрыл ладонь, на которой лежали последние пилюли, а затем убрал их обратно в карман. Ударив перед собой посохом, Артеус прикрыл глаза и выдохнул, одновременно с этим вокруг него вспыхнул поток яростной, первозданной магии, ставшей видимой даже невооруженному взгляду. Артеус подчинил её своей воле и собрал в единую точку, а затем, С оглушительным ревом, выстрелили посохом в выпаде, направляя навершие на голема.

Поток сырой элементальной силы, водоворот огня, молний и ветра, врезался в грудь голема, разрывая того, едва-едва занесшего монструозный кулак, в клочья. Форма существа ломалась и крошилась, падая песчаными потоками на пол, а его железные суставы плавились под натиском магической энергии.

Когда голем превратился в груду дымящихся обломков, Артеус рухнул на колени, измученный, но непобежденный. Руны, еще недавно источавшие сокрушительную силу, теперь, казалось, выли в агонии, а их власть постепенно разрушалась. Породив словно человеческий крик, руны рассыпались, и их древняя магия рассеялась в воздухе, как дым.