Сердце Дракона, Часть I

Воздух и земля задрожали, когда в сторону Хаджара понеслась титаническая ледяная дуга. Она оставляла за собой след замерзшего воздуха, и на снег с грохотом падали сосульки, оставленные ее продвижением.

Генерал не собирался встречать эту атаку лоб в лоб. Глубоко вздохнув, он вновь обернулся черным вороном, но при этом вовсе не собирался уворачиваться от удара. Если бы он пропустил дугу за спину, то та бы превратила в ледышки не только десятки обезьян, но и сотню его воинов. Такого генерал допустить не мог.

На этот раз тень ворона почти разделилась надвое. Хаджар двигался настолько быстро, что едва не оказался на второй ступени мастерства в технике.

Теперь скорость была не только в его ногах, но и руках. Тень ворона впервые оторвалась от земли и оказалась в воздухе. Она кружила вокруг ледяной дуги, а меньше чем через секунду расправила крылья и опустилась на снег, вновь оборачиваясь человеком.

Ледяной удар кувалды замер, так и не добравшись до цели. На нем стальным светом вспыхнули десятки, если не сотни порезов, оставленных быстрым и сильным мечом. Через удар сердца он обернулся снежным вихрем, унесшимся куда-то под свод купола.

Хаджар тяжело дышал и, не отрываясь, смотрел на своего противника. Обезьяна была ранена, но выглядела намного лучше, чем противостоящая ей букашка. Что такое для восьмиметрового монстра небольшая рана на груди и подбитый глаз? Лишь досадная оплошность, но не более.

Хаджар же не мог нормально стоять на ногах, а последнее движение забрало у него большую частью энергии и сил. Если верить нейросети, у него оставалось сил лишь на еще одну стойку техники “Легкого бриза” или на один “шаг” “Десяти воронов”.

Генерал мог поклясться, что обезьяна, оценив его состояние, громко засмеялась. Во всяком случае, именно на смех походил ее прерывистый, глубокий рык.

Она подняла свою кувалду и наотмашь взмахнула ей, посылая в полет торнадо из льда и снега. Предводитель больше не хотел сходиться с верткой букашкой в ближнем бою. Он собирался измотать наглеца на расстоянии, а потом впиться в плоть клыками и рвать, рвать, рвать…

Хаджар смотрел на то, как приближался к нему торнадо. Он оставлял за собой ледяную тропу на снегу и выстреливал в разные стороны крупными сосульками.

Если бы генерал увернулся, то пострадала бы его армия, а сам он оказался бы беззащитен против второго такого же удара. Он не мог встретить ее в лоб, потому как не был уверен в том, что даже самой сильной его стойки — подобия “Весеннего ветра” хватит, чтобы полностью развеять торнадо.

Все, что оставалось Хаджару — это достойно встретить удар. Будто бы спокойный ветер перед лицом пронзающей небо скалы…

И тут, этот самый миг, что-то пронзило разум генерала.