Сердце Дракона, Часть I

Река хранила в своих недрах дух меча.

И тот, кто сможет коснуться этого духа, взмахом меча будет способен рассечь океан, пронзить луну и достать с неба звезду… Если верить легендам тени бессмертного, разумеется.

Теперь уже не только тело Хаджара, но и его разум пребывали в позе лотоса. Это не требовалось, но так Хаджару было проще. Зависнув в глубине реки, он медитировал над тайнами, которые излучал дух меча. Он не мог впитывать истинную энергию меча, но мог пытаться коснуться его мистерий. Возможно, это смогло бы помочь ему шагнуть дальше по избранному пути.

Так Хаджар проводил целые часы и был готов посвятить таким медитациям целые дни, если бы не обязанности генерала. Порой они начинали казаться ему обременяющими…

Где-то там, на поверхности, мелодично звенел колокольчик.

Хаджар не сразу заметил его мелодии, а как заметил — не мог уже игнорировать. Он не без труда “вынырнул” из реки и пришел в себя.

Он сел в позу лотоса, когда над барьером лишь поднималась Луна, а теперь же сквозь полог пробивались рассветные лучи. И у самого входа, над “порогом”, действительно звенел колокольчик.

Генерал специально повесил его, дабы никто не навлек на себя драконий гнев, в случае если не повезет потревожить Хаджара в момент озарения. В последнее время вспышки ярости Хаджара не то чтобы усилились, они… углубились.

Тень бессмертного советовала почаще погружаться в медитации не столько в целях усиления, сколько — успокоения. Практикующие и адепты должны были держать разум холодным и не позволять эмоциям влиять на свои суждения. Иначе становилось слишком просто сойти со своего пути на кривую дорожку энергии хаоса и разрушения. А уж ее доступность и мощь искушали не одно поколение бессмертных.

— Мой генерал, — отсалютовал телохранитель, он же — посыльный и адъютант, — командир Неро докладывает, что воины готовы к отправке.

Хаджар вздохнул и кивнул.

— Передай, что я скоро буду.

Телохранитель еще раз отсалютовал и убежал куда-то в центр лагеря. К плацу.

Хаджар вернулся обратно в шатер. Он откинул крышку сундука и достал оттуда куртку из шкур и меха. Там же лежали высокие сапоги с шерстяной подшивкой и штаны толщиной в три пальца. На дне сундука лежал тяжелый белый меховой плащ. Но даже это одеяние не могло укрыть человека от холода. Так что Хаджар поддел под все это великолепие свои излюбленные, но уже видавшие виды простые одежды.

Куртку и плащ он не стал надевать в шатре. Если бы он хоть немного вспотел, то толку от меха и шерсти не было бы никакого. Он бы тут же замерз и остался одним из тысячи ледяных трупов среди заснеженных Черных гор.

Выходя, он успел погладить дрыхнувшую на столе-карте Азрею. Мысленно он дал себе звонкую затрещину.