Сердце Дракона, Часть I

Для чего нужен путь развития? Зачем придуманы сотни тысяч техник и выкованы мириады артефактов?

И возможно, именно поэтому никогда бы не смог шагнуть дальше. Ибо ему не хватало глубинного знания и понимания…

В тот момент, когда Хаджар наносил на карту отметку о входе в гробницу, то еще не знал, что входить больше некуда.

Дух в последний раз взглянул на дворец. Он поднял перед собой меч и взмахнул им. В тот же миг раскололось огненное ядро и камни начали осыпаться с треснувшего свода. Они дождем обрушивались вниз, ломая колонны и статуи, погребая под собой “наследие”.

Путь развития никогда не вел к силе…

Увы, чтобы понять это, бессмертному пришлось дождаться ученика. Слабого, почти смертного воина, который понимал куда как больше, нежели великий мечник. Пусть сам того и не осознавал.

Дух, прикрыв глаза, стоял посреди маленького личного апокалипсиса. И несмотря на то что рушились все его мнимые достижения, он улыбался. Исчезал, истаивал, обретая свою истинную смерть, но улыбался. Наконец он понял то, что искал на протяжении тысяч лет.

Он обрел свой смысл жизни.

Пусть даже и сделал это уже после смерти.

— Удачи, генерал Хаджар, — прозвучало среди заснеженных горных хребтов.

Элейн, дочь короля Примуса, сидела у окна в своей башне. Нет, она не находилась в заточении и не ждала спасения. Просто наслаждалась зимним ветерком и смотрела на то, как где-то в далеких горах падал снег.

Ее золотые волосы, стянутые в тугую косу, опускались на золотое же платье. Изредка выглянувшее из-за туч солнце пускало солнечные зайчики по ее ожерелью. Сверкали изумрудные глаза, а принцесса все слушала и слушала свою фрейлину.

Молодая девушка не самой приятной внешности, но с изумительным голосом. Элейн специально взяла на службу именно ее. Отец не разрешал пускать во дворец бардов. Он вообще в последнее время мало кого допускал во дворец. Многие первые лица страны были вынуждены часами находиться в приемной его кабинета, чтобы попасть на аудиенцию.

Все чаще Элейн из окна видела, как подолгу ее отец сидел у безымянной могилы на берегу озера. Порой ей казалось, что отец разговаривал с надгробием. Он иногда смеялся, но чаще — грустил. А когда слышал песни о генерале Хаджаре, то сразу уходил или требовал прекратить.

— Расскажи мне еще, — попросила Элейн.

В руках она держала нарисованный художником портрет. Скорее всего, он был неточным, так как кистью мастера руководили слова фрейлины. Вторая причина, по которой принцесса взяла ее к себе — девушка жила в Весеннем.

— Я уже рассказала вам, моя принцесса, все истории, которые только знаю о генерале.

Девушка отложила в сторону ронг’жа. И поспешно укрыла краем рукава шрамы на руках. На ее лице чернела повязка, скрывшая глаз, а сама фрейлина почти никогда не улыбалась.