Сердце Дракона, Часть I

Первый обмен ударами прошел на почтительном расстоянии в пятнадцать шагов. Каждый из противников хотел “попробовать” на зуб своего оппонента и понять, с кем же он имеет дело.

Медведь, поднявшийся на задние лапы, превышал отметку в семь метров. Но даже такая махина не собиралась полагаться на волю случая. Он достиг своего уровня только благодаря тому, что к каждой битве относился как к возможности умереть.

Только так простой медвежонок спустя тысячу лет смог превратиться в Ледяного вожака.

С его когтей, окутанных длинным и острым льдом, сорвалось синее свечение. Со свистом оно преодолело разделявшее его и мелкую, бесшерстную букашку расстояние.

Вспарывая снег и землю, свечение врезалось в прозрачный мерцающий клинок.

Раньше, когда Хаджар еще только начинал постигать путь меча, с его клинка срывалось такое же свечение. Но, вступив на уровень единого с миром, он смог воплощать не просто “удар клинка”, а сам клинок. Теперь, на расстоянии в тридцать шагов, не было ни единой цели, до которой бы не “дотянулся” его меч.

Лишь один мерцающий образ Лунного Стебля смог остановить движение света, излученного ледяными когтями.

Два удара столкнулись по центру небольшого плато. С громким хлопком они закружились в вихре силы и снега.

Воспользовавшись поднявшейся снежной пеленой, Хаджар оттолкнулся от земли. Его тень обернулась образом черного ворона, а сам он меньше чем за удар сердца добрался до громадины.

Сверкнул окутанный энергией клинок, и лезвие полоснуло по правой ноге зверя. Взревел медведь, а на снег упали первые капли горячей крови. Хаджар же, скользя по снегу, вновь разорвал дистанцию.

Не давая зверю опомниться, он принял первую стойку техники “Легкого бриза”. Со взмахом клинка по снегу пролетел торнадо бритвенно-острого ветра с заключенными в нем призрачными клинками.

Поднимая очередную снежную пургу и скрывая от взора зеленых глаз противника, он врезался в подставленные ледяные когти. Торнадо резал их, дробил, превращая в мелкую крошку. Но как бы ни был силен этот удар, он не смог коснуться даже шерсти на шкуре зверя.

Ледяные когти, сколько бы их не дробили, тут же вырастали. Выглядело это так, как если бы огромный, ревущий от ярости медведь на вытянутых лапах удерживал бы перед собой торнадо из снега, ветра и мечей.

Но это все, что требовалось Хаджару.

С легкостью сорвавшегося с ветки листа он обогнул торнадо и зверя. Убрав клинок обратно в ножны, он резко его выхватил. Стальной луч, сорвавшийся с жала меча, со свистом разрезал пространство. Вновь взревел раненый медведь, когда луч впился в его незащищенный правый бок. По могучему телу заструился ручеек крови, а от неожиданности зверь ослабил хватку.