Сердце Дракона, Часть I

Бледнокожий, завернутый в черные хламиды, с поясом из черепков и косой в руках. Секта шла по пути темной энергии.

Нет, в этом мире всем было без разницы, какую энергию использовали практикующие. Без разницы до тех пор, пока практикующий был достаточно силен, чтобы за косой взгляд в его сторону отправить вас к праотцам.

Техники Черных Врат обычно строились на крови. В прямом смысле этого слова. По рассказам Лергона, для учеников этой школы было вполне себе нормой бросаться копьями из крови или воплощать что-то вроде алых серпов при помощи своего разнообразного изогнутого оружия.

Также они весьма успешно практиковали различные рабские техники и прочую “чернуху”. И все это до тех пор, пока секта обладала достаточным количеством силы, воспринималось совершенно нормально.

Если ты могущественен, никто и слова дурного в твою сторону не обронит. Но стоит тебе дать слабину — и слетятся десятки стервятников, готовых растерзать тебя, чтобы стать сильнее самим.

Жестокий, но честный в этой жестокости мир.

Ниже, под изображением ученика, шел весьма простенький текст. Он призывал встать под знамена армии, которая собиралась освободить простой народ от гнета Врат. Так что они обещали предоставить место в этой самой армии, защиту, жалование, пищу — все как положено.

Этим маневром Хаджар собирался привлечь не только обиженных сектой, но и самые низы городского населения. Обездоленных лишенцев. По первости солдаты из них будут никакие, кто-то даже попытается дезертировать, но это лучше, чем ничего.

За спиной Хаджара в ночной мгле высились горы. Где-то там, за перевалом, осталась его родина. И он надеялся, что успеет добраться до дворца раньше, чем кто-нибудь другой использует подобный ход, но уже против Лидуса.

Да чего далеко ходить — это мог сделать и генерал, собирающий войска повстанцев на севере.

Хаджар надеялся, что тот не был так глуп, чтобы топить страну в реках крови. Да какие там реки… Стоит только провернуть подобный финт — и весь Лидус утонет в крови.

Хаджар не желал такой участи своим соотечественникам и потому даже не задумывался, чтобы вернуться во дворец силой. Слишком сильно уже пострадал народ от произвола Примуса, чтобы еще и сам Хаджар добавлял им несчастий.

Сейчас же, отогнав непрошеные мысли, он отложил листовку и смотрел на величественные стены Гарнута. Величественные, но до боли похожие на те, что окружали злосчастный взорванный форт.

Интересно, что тогда ощущала генерал Лин? Думала ли она о том, что поступает бесчестно? Потому что именно так думал Хаджар.

Он стоял среди уже давно успокоившихся требушетов. Лишь трое суток назад они неустанно забрасывали Гарнут мешками с листовками.