Сердце Дракона, Часть I

Помнили ли они его вообще? Или забыли, как о портящем репутацию семьи пятне.

— Выбор есть всегда.

Васлиа лишь в очередной раз улыбнулся. Эта улыбка была одновременно снисходительной и уставшей.

— Молодые, — произнес он, — в ваших глазах мир так прост…

— Вы просто ищете себе оправдания, граф.

— Оправдания… интересно, а какие оправдания себе искал ваш отец, когда у него не было выбора?

Хаджар дернулся. Что-то такое он уже слышал от знахарки в деревне Долины Ручьев. Она говорила, что Хавер не был святым, и у Примуса имелись все основания для мятежа. Вот только сколько бы Хаджар ни пытался нарыть информации по этому делу — так ничего и не обнаружил.

Никто и ничего не знал.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

Васлиа лишь смотрел за окно. Он вглядывался в бесконечный космос, и звезды отражались в его взгляде. Вряд ли граф все еще оставался в своем уме.

— О чем ты говоришь, старик?! — Хаджар схватил графа за плечи.

Упал на пол деревянный стакан. Пролилось красное, пахучее вино. Дешевое и невкусное — единственное развлечение Васлиа в течение последних десяти лет. Он нему привык, и порой ему казалось, что в нем он ощущает вкус губ его жены и запах волос дочерей.

— У него была моя семья, — бормотал он, а в глазах не было ни единого проблеска разума. Лишь отражение ночных светил. — Примус грозился отдать их солдатам на развлечение… Я ничего не мог поделать… ничего.

— О моем отце! Что ты говорил о моем отце?

Внезапно во взгляде промелькнул отблеск разума.

— Я рад, что вы выжили, мой принц, — произнес он.

Возможно, Хаджар был слишком занят собственными мыслями, может — вмешалась сама судьба. Но он совсем не заметил, как и когда граф успел взять в руки кинжал.

Сверкнуло лезвие. Выстрелил поток горячей крови.

— Проклятье! — выругался Хаджар.

Он отпустил графа. Тот, выронив окровавленный кинжал, потихоньку съезжал по спинке стула. На его шее алела красная полоса, из которой толчками била темная кровь.

Васлиа дернулся в последний раз и замер уже навсегда. Он ушел так, как сам счел нужным. Он не хотел, чтобы кто-то другой оборвал его и без того жалкое существование. В последний раз перед смертью он хотел сделать что-то достойное. Пусть это “достойное” и означало оборвать собственную жизнь.

— Вы слышали? — донеслось из-за двери.

— Кажется, там был какой-то шум.

По лестнице послышался топот ног, но когда хозяин таверны, подобрав нужный к замку ключ, распахнул дверь, то увидел лишь мертвого постояльца.

— Демоны! Стражу зовите!

На ветру трепыхались занавески и мерно постукивали распахнутые деревянные ставни.

— Проклятье! — Хаджар кинул шлем обратно в сундук.

Он расхаживал по своему шатру, пытаясь понять, что ему сказал (вернее — не сказал) граф Васлиа.