Сердце дракона. Том 5

Туда, где родился Солнцеликий, поклявшийся перекроить мир по своему видению.

Закутанный в дырявый плед. Молодой Санкеш, семнадцати весен от роду, смотрел сквозь прутья клетки на заснеженные леса. Целый год его перепродавали различные работорговцы. За это время он успел пересечь половину Моря Песка, обогнуть восточные провинции Империи и оказаться в северном регионе.

Благодаря книгам Рахаима (коего он теперь даже в мыслях не называл отцом) Санкеш читал о снеге и даже видел картины, где с неба падала эта белая субстанция. Но вблизи он видел его впервые.

– Хватит зубами стучать! – по прутьям клетки ударили рукоять топора.

Санкеш отшатнулся и невольно потянулся рукой к рабскому ошейнику. За этот год он успел выучить язык Северян. Может Вечерние Звезды и не наградили его талантом к пути развития, но на память и ум он еще никогда не жаловался.

– Воды, – прохрипели сзади."

"В длинной клети Санкеш находился не один. Здесь сгрудилось человек двенадцать. Большинство из Моря Песков. За проведенный в пути год их кожа из бронзовой перекрасилась в бледно-розовый цвет.

Было и несколько из варварских королевств. В снегах они чувствовали себя намного лучше и быстрее смогли найти общий язык с охранниками каравана.

– На, держи! – смеясь, один из златовласых великанов, весь в мехах и железной броне, слепил из снега шарик и бросил в клетку.

Женщина, соотечественница Санкеша, дрожащими руками протянулась к нему и, схватив, грозно зыркнула на остальных. В клетке было тесно настолько, что грелись, в основном, за счет плеча соседа, а не тех оборванных тряпок, которые им выдали еще месяц назад.

Пить, в основном, хотелось пустынникам. Варвары, пока никто не видел, собирали снег с прутьев, топили его в ладонях и пили. Или засовывали в рот прямо так. Санкеш, успев подглядеть за подобным трюком, теперь поступал так и сам.

Но несмотря на то, что женщина была слаба, никто и не подумал на неё кидаться. Во-первых за подобное можно было получить палок от охранников. Порченный товар им будет сложнее продать. А во-вторых, каждый прекрасно понимал, что отчаявшаяся мать опаснее любого хищника.

Женщина, дыша паром изо рта на комок снега, поднесла его к губам своей дочери. Юная девочка тринадцати лет. Может чуть больше. Закутанная в ткань, она прижималась к груди матери, а та все пыталась обхватить её еще и своими тряпками.

До обморожения их не доводили, но в особом тепле тоже старались не держать. Глава каравана, главный мерзавец всего этого мероприятия, заверял, что чем быстрее они привыкнут к холоду, тем больше за них заплатят. А чем выше цена, тем лучше северяне обращаются с рабами.

Снежок растаял, но девочка все так же просила пить. Мать, наверное, заплакала бы от своего бессилия, если бы не боялась, что это лишит её сил.