Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Простая вода из региона смертных, смешанная с такими же травами.

Том, только попробовав эту смесь, сморщился и едва не плеснул за борт телеги (которую починил Хаджар. Пришлось попотеть, так как он не хотел демонстрировать силу своей воли). Только после многозначительного взгляда Хаджара, Том, все же, допил чай и даже подставил чарку под следующую порцию.

— Мы немного провинились перед старшим офицером, — настолько печально, насколько позволяли актерские способности, вздохнул Хаджар. — так что это, скорее, ссылка, нежели назначение.

— И чем же вы могли настолько сильно провиниться, что вас отправили в самую глушь Дарнаса?

Еще до того, как Хаджар успел сообразить, как исковеркать истину полуправдой, Том ткнул в него пальцем и спокойно произнес:

— Он переспал с дочерью старшего офицера.

Эрия, так и застыв с чайником, несколько раз хлопнула ресницами, а потом громко засмеялась.

— Да не спал я с ней, — вспылил Хаджар. — Видят Высокое Небо и Вечерние Звезды, я с ней не спал!

Смех Эрии стал только громче, а скоро к ней присоединился и Том. Он залихватски вылил в себя содержимое чарки, а затем, уже на полном серьезе, попросил добавки.

Смертная налила ему чая, а затем поставила его обратно на особый ЖарКамень. Камень, внутри которого горел вечный огонь. Безделушка для адепта, но для смертных и практикующих — большая ценность.

Видимо, когда-то, Эрия и Лита не испытывали той нужды, что сейчас…

— Чт-то т-ты с-сказал?

Хаджар повернулся к Белому Клыку. Тот, впервые за все время пути, смотрел на новых пассажиров.

— Высокое Небо и Вечерние Звезды, — повторил Хаджар.

Он внимательно следил за реакцией.

Когда он произнес первые слова, то внутри пустых серых глаз беловолосого мечника вспыхнула какая-то искра. А когда последние, то дернулись Лита с Эрией."

"— Выс-выс…высокое неб-б-бо, — не с первого раза, но смог повторить Белый Клык.

Затем он развернулся и вновь уставился на дорогу.

Лита, переместившаяся к нему на колени, мирно дремала. Старик молча сжимал поводья. Сильно. До белых костяшек. По его левой щеке текла слеза.

— Прошу прощения, достопочтенная Эрия, — склонил голову Хаджар. Том при этом посмотрел на него, как на человека, который решил поклониться навозной куче. — Если я лезу не в свое дело, то прервите меня. С самого начала меня терзает любопытство — что свело вас с этим великим воином в такой глуши.

Эрия будто очнулась от глубокого сна. Шмыгнув носом, тыльной стороной ладони они вытерла глаза. От взора Хаджара не укрылись характерные следы на её запястьях.

Следы от веревок.

Дочь, на глазах у беспомощной матери…

Судьба, если она и существовала, имела чрезвычайно поганую чувство иронии.