Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

— Так ты еще не прошел медитацию Гусеницы и Бабочки?! И смог заставить меня явиться сюда?!

Наверное, в иной обстановке Хаджар бы радовался, что смог удивить древнее существо, но не сейчас.

Он посмотрел в глаза золотому существу и задал один единственный вопрос:

— Это ты смягчила наказание этого гиганта?

Глава 1020

Глава 1020

Фрея посмотрела за спину Хаджару. Она окинула взглядом пещеру, потянулась миниатюрной ручкой и остатки цепей на старинных столпах зазвенели и прахом развеявшись скрутились вокруг её запястья браслетом, который даже младенцу в виде кольца был бы мал.

Она дотронулась до него с нежностью, с которой матерью проводит по щеке новорожденного.

— Его звали Ададжир, — произнесла Фрея. — он был великим воином, но еще лучшим — музыкантом. Его песни пронзали собой границу четырех миров и все мы наслаждались творчеством Ададжира. Может именно это его и сгубило.

— То, что он писал песни?

Фрея кивнула."

"— Будь Ададжир простым воином, то его душа, сердце и разум были бы так же прямы и просты, как оружие. Но он был музыкантом. И потому его душа металась от погребального костра, до весеннего луга, — Хаджар не очень понимал, что именно Фрея хотела сказать этим явно вышедшим из употребления выражением. — Я отговаривала его, но…

— Ты знала моего предка?

Фрея еще раз кивнула.

— В те времена я част посещала его, составляла компанию. Из симпатии, разумеется, но в большей степени — из сочувствия. Некогда род Джар был многочисленен. Созданные четырьмя мирами стражи Горы Черепов. Их было так много, что они построили целый город у подножия тюрьмы Черного Генарала. Но все мы, включая того, кто помог их создать, были наивны и глупы. Мы недооценили мощь даже той части души первого из Дарханов, которую смогли заточить на Гору.

— Великан рассказал мне об этом.

— Но он не рассказал, Хаджар, какого это — стоять на посту в мертвом городе, у подножия мертвой горы. Последний из своего рода. Одинокий, как заблудившийся ночью луч солнца. Он находил утешение лишь в своих тренировках и музыке. И в том, чтобы каждый лунный месяц вызывать на поединок кого-нибудь из жителей границы Седьмого Неба. Чтобы проверить свои умения.

Хаджар представил себе подобную жизнь.

Она чем-то напоминала его заточение в мире Земли.

— И так, Хаджар, — продолжала Фрея. Она впервые казалась ему человечной, а не приставленной богами ищейкой и тюремщицей. — и так продолжалось целыми эпохами. Без конечное одиночество с осознанием того, что когда-нибудь и он, не выдержав тлетворного воздействия Горы Черепов, исчезнет. А вместе с ним — и его род. Их воля сотрется. И вселенной не будет дела до гордых, преисполненных чести Джар, которые служили стражами четырем мирам.