Месть невольницы. Истинная для дракона

Мысль о том, что подлый и жестокий мужчина заперт там один без еды и воды, все же не давала покоя. Как бы она его не ненавидела. Но может он умирает там, а они устраивают праздник.

Оправдывая свои действия тем, что она не такой монстр, как он, подошла к той самой заброшенной и заросшей сорняками двери. Хотя внутри всё равно чувствовала легкое предвкушение, сравнимое со злорадством, от их встречи, увидеть его в клетке — разве не этого она хотела бы? Поверженного, безумного, униженного. Да. Именно это, казалось, поможет, ей справиться со своими страхами. И наверное именно за этим она сюда и шла сейчас.

Эммилия стояла внизу глядя вверх, где под самой крышей темнел витраж. Он там? Её мучитель. Возможно, он прямо сейчас...

Жуткий рёв оглушил, и с той стороны каменной стены ударило что-то огромное и сильное. Эммили затрясло.

Он жив. И судя по грохоту и побежавшей трещине в стене, здоров. Пока. Во всяком случае, физически. И как раньше они не слышали этих ужасных звуков? Хоть башня и была самая отдаленная, но её крышу хорошо было видно со двора. Тело отозвалось скованностью и судорогами в ногах. Сколько бы не прошло времени, она по-прежнему ненавидела его и… боялась.

Обняв себя за плечи и стуча зубами как от озноба, девушка вернулась в свою комнату. И конечно не смогла заснуть. Прежде она никогда не видела его дракона вблизи. И сейчас уже не уверена, что хотела бы. Что вообще хотела бы видеть. Даже за решеткой, даже сломленного и наказанного. Лучше бы его и вовсе не было. Лучше бы он, и правда, умер.

Эммили выдержит. Она отомстит. И ни за что не отдаст ему корону. Четко потребует отречения. Никогда больше этот жестокий псих не сядет на трон. Даже если ей придётся занять его самой. Никогда она не забудет последний разговор с ним. Никогда не простит того, что он сделал. И того, что хотел сделать. Лишил её гордости, самоуважения, самой себя, изваляв в грязи её искренность.

Да, она была глупой и доверчивой. Но наученная грустным опытом больше не поверит в его байки, и не станет склоняться, признавая господином. Хотя и унижать его ещё больше намеренно тоже не станет, как и звать по имени… Он ещё тогда оказался совершенно чужим и незнакомым драконом, от которого по нелепой случайности или насмешке судьбы, у неё потом родился ребенок. Теперь же, хотя она любила Амана всей душой, короля считала чудовищем…

Утро началось с того, что её сонную и невыспавшуюся осторожно тормошили мужские руки. И не успела она возмутиться или попробовать защититься, как узнала Арселя.

— Великий алмазный дух, что у тебя стряслось?

— Эммили, ты не представляешь!

— Ну ты же мне сейчас расскажешь. И говори потише, прошу тебя, такая рань.

Аман перевернулся на другой бок и продолжил сладко сопеть.