Месть невольницы. Истинная для дракона

С этими мыслями его Эмми бежала от него? Дурак. Глупец. Идиот. Она ведь правда могла подумать, что он может с ней так поступить. Да и почему было не думать? Повод был.

И последняя их встреча в его покоях... Теперь это казалось так мерзко. Это ему было приятно прикасаться к ней, трогать её, целовать, а что чувствовала она без связи, без веры, что её любят? Считала, он с ней просто ради забавы? Что использует? Думал, успеешь рассказать о своих чувствах, горе-король, а теперь...Никогда больше он ей ничего не сможет сказать... Никогда не увидит её глаз, ласковой озорной улыбки. Не прикоснется к ней. Не обнимет...

В голове всплывали картинки, отматывая время назад к тому, что уже не вернуть.

И сердце Азара, кажется, останавливается.

От горя и боли, что причинил любимой женщине, он уничтожил всех, кто хоть однажды прикасался к ней. Даже понимая, что выполняли приказ, или относятся так ко всем рабам. Даже будучи уверенным, что во всём виноват только он…

Убил палача и двоих стражников. Сам. А тех слуг, кто умолял простить и смог убедить мольбами остатки его разума, он изгнал из страны. Навсегда. И это, как и ожидалось, не принесло и капли облегчения. Стало только хуже. Теперь он чувствовал вину и за них…

Ещё и дракон оборачивался в неподходящее время, крушил всё вокруг, пытаясь заглушить свои страдания. Появились слухи, что король не может контролировать свою вторую сущность. Но его это всё больше не интересовало.

Примерно в это же время погиб отец, во время бури налетел на скалы и разбился. Азар остался совсем один. Никому не нужный, никем не любимый... Хотя кому он врет? Другие ему были и не нужны. Ему стала жизненно необходима только она...

Он получил некогда желанный трон, но его все боялись больше, чем уважали. С каждым днем сдерживать дракона и самого себя становилось сложнее. Дракон винил его в том, что произошло, а уже через полгода ненавидел и сам себя. Король же приказал уничтожить свои портреты и убрать зеркала. Не мог смотреть себе в глаза, ему мерещилось в них отражение его сломленной пары.

Он прокручивал в своей голове их последние разговоры, то искал себе оправдание, то сам выступал обвинителем. Например, неужели она так не хотела делить с ним постель? Но он не приказывал, он просил, она могла просто отказать. И он бы не стал заставлять... Наверное. Но ведь не заставлял в их последний вечер вместе... Она не сопротивлялась же и не просила остановиться, хотя могла... Или нет? Насколько её сломали палачи и обитатели замка?

Он не знал. Он вообще ничего о ней не знал! А большую часть из того, что рассказывала раньше, забыл тогда. Вспомнить теперь не мог. И это было мучительно. Понимать, что сам отказался от своего шанса на счастье. Шанса на то, чтобы знать её, понимать. Быть рядом.

Но такого способа не было, все говорили.