Месть невольницы. Истинная для дракона

Азар тяжело упал в кресло, закрывая лицо руками.

— Простите. — Пробормотал.

— Что? — Брат явно не ожидал такой реакции. Наверное они думали, что он станет давить, оскорблять, может захочет применить силу.

— Простите меня. — Азар поднял голову, но смотрел лишь на неё. — Прости. Я знаю, что не достоин прощения. Но хочу, чтобы ты знала, что я жалею. Обо всем, что сделал тебе. Если ты выбираешь его — хорошо. Я не стану препятствием. Не буду мешать. Тебе не нужно меня бояться больше. Ты имеешь право быть счастлива. С кем захочешь. Только будь. Я просто... Просто хочу, чтобы ты улыбалась. Как раньше.

Даже сейчас она не звала его по имени. Он не заслужил. А брат все это время держал её руку. Хлопнув дверью, король оставил их наедине. Хорошо, что сына увёл учитель. Он не должен видеть его таким. Хватит и того, что уже видел.

Его Эммили, его весна теперь принадлежит другому. И он ничего не сможет с этим поделать. Точнее, не будет.

Вариант растерзать брата на клочки не рассматривал. Раньше бы поступил именно так, но теперь… Какое право он имеет причинять ей ещё большую боль?

— Зачем ты выпустила его, Эммили?!

— Мало ли что он попросил! Брат явно претендует на трон! И на тебя! Можешь представить, что он начнет творить сейчас? Зачем ты поддержала его при всех?

— И ЧТО? Эммили, так нельзя…

— Тебе не понять, Арсель. Я видела, каково это чувствовать эмоции других. Айвери умирала каждый день, видя горе, теряла сознание. Как ещё держалась в своем уме. А сейчас мой сын чувствует его.

— Он сам сказал. И я видела. Раньше чувствовал меня. А теперь ещё и его. Если я причиню ему вред… Не хочу, чтобы Аман мучился. Не позволю.

— И отдашь ему то, что мы построили?

— Не знаю… Дедушка Эвир намекнул мне, что ему не место на троне. Только как это сделать, ума не приложу. Но мы не можем сейчас причинять ему боль.

— Вот как? А он так же думал, когда причинял боль тебе??

— Арсель, хороший мой, славный Арсель. — Эммили гладила его по голове, обнимала, стараясь успокоить. Но не известно, кого больше, его или себя. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Все наладится. Обещаю, я…

— Я люблю тебя, и не позволю ему больше так с тобой говорить. Не пытайся удержать. Я взрослый, и кажется уже доказал тебе это, не нужно относиться ко мне как к ребенку.

Девушка неуловимо смутилась от его слов, но тут же взяла себя в руки.

— Ты знаешь, что тоже очень дорог мне. Именно поэтому не хочу, чтобы ты пострадал. Он не в себе, ты видишь. Не нужно его провоцировать, прошу. За тебя же переживаю, дурачок…

В стену у самого окна врезался огромный черный дракон, выбивая из кладки несколько крупных камней. И окинув их ненавидящим взглядом, улетел прочь от кабинета и замка.

— Он слышал нас? — Её затрясло.

— И пусть, Эммили, я и ему в глаза повторю всё, что сказал только что.