Глаза дракона

«Ты знаешь, что узники королевской крови пользуются некоторыми привилегиями, — сказал Питер, делая еще шаг назад. — И я не просил ничего недозволенного».

Улыбка Бесона сделалась еще шире. Ему показалось, что в голосе Питера прозвучал страх. Но он ошибался и очень скоро понял это.

«За привилегии надо платить, мой дорогой принц», — Бесон потер друг о друга большой и указательный пальцы левой руки.

«Если ты хочешь, чтобы я заплатил, я заплачу, — сказал Питер. — Только прекрати так себя вести».

«Боишься?»

«Если кто здесь и боится, то, по-моему, это ты, — сказал Питер. — Ты ведь собираешься напасть на брата короля».

Удар попал в цель, и на мгновение Бесон заколебался. Потом он оглянулся, увидел в окошке лица стражников, и лицо его потемнело. Если он отступит, где будет его авторитет?

Ухмыляясь, он прыгнул вперед, поднимая кулак с зажатым железом. Он уже слышал жалобные вопли принца, падающего на пол с разбитым лицом…

Питер отскочил, двигаясь легко, как в танце. Он схватил руку Бесона, не удивившись ее тяжести — сквозь сомкнутые пальцы он заметил блеск металла, — и изо всех сил рванул. Тело главного тюремщика врезалось в стену «гостиной». В глазах у него засверкали звезды; цилиндр выпал и покатился по полу. Питер тут же подхватил его с ловкостью кошки.

«Этого не может быть, — тупо подумал Бесон. Этого просто не может быть».

Он никогда раньше не боялся входить в камеру на вершине Иглы, кто бы там ни сидел — дворянин, барон, принц. О, тут бывали славные схватки, но он им всем показал, кто хозяин. Там, внизу, они могли распоряжаться, но здесь он был главным, и они в конце концов подчинялись его власти. Но этот мальчишка…

Урча от гнева, Бесон отлепился от стены и кинулся на Питера, который тем временем зажал в кулаке металлический цилиндр. Стражники смотрели на происходящее, даже не пытаясь вмешаться; они, как и Бесон, не верили своим глазам.

Теперь тюремщик не хотел уже напугать, унизить своего пленника — он хотел только схватить Питера, бросить на пол и потом топтать ногами.

Но впереди вдруг никого не оказалось. Питер с волшебной быстротой отскочил в сторону и, пока грузный тюремщик пытался повернуться, трижды ударил его. Со стороны эти удары казались легкими, и, если бы их увидел сам Бесон, он рассмеялся и обозвал бы их «детскими».

Но ему они вовсе такими не показались. Каждый удар был нанесен с замахом от плеча, как учил Питера тренер по боксу дважды в неделю на протяжении последних шести лет. Бесон чувствовал себя так, будто его трижды лягнул очень норовистый пони с очень крепкими копытами. Один раз в его голове вспыхнуло синее пламя — это треснула скула. Он отлетел к стене, как тряпичная кукла, и сполз вдоль нее на пол, глядя на принца с тем же недоверием, к которому теперь примешивался страх.