Единственная для Дракона

У купца - то дочерей целый выводок, не считая сыновей - на всех приданного не напасешься, а потому сговорился он с нашим Ваней, что отдаст за него Аксинью; да посчитай обобрал моего брата, потребовав прежде смастерить ему с десяток повозок для товара... Ваня день и ночь трудился, лишь изредка заглядывая к невесте... А девица - то от любви брата моего расцвела, похорошела. Тут- то и приметил её столичный проверяющий... Уговорил он отца Аксиньи слово, данное кузнецу, нарушить - и увёз невесту Вани в столицу. Да не женился на ней - в стыде держал... а как узнал, что она уже давно от брата моего тяжелая, так озверел… воинов своих прислал -те брата моего без суда, без свидетелей мечами порубили и в кузнице полыхающей оставили.

Девушка, приподняв немного юбку, показала страшные старые ожоги на коже -такие ни травами, не заговорами не вылечишь...

- Марья... - протянула я ошарашено.

Служанка кивнула.

- Вытащила я брата из горящей кузницы, только всё равно поздно было - тело спасла я, не жизнь...

- А девушка?

- Аксинья, как узнала о смерти любимого, повеситься пыталась - ирод вовремя вернувшись домой, вытащил невесту моего брата из петли... Она ведь любили друг друга очень... Аксинья потом говорила, что не в себе была -ведь не только свою душу сгубить хотела, но и жизнь невинную. - Марья тяжело вздохнула. - Столичному - то ироду девка неживая тоже не очень- то по вкусу пришлась: погасла она, красоту растеряла... Не вырывалась больше, не сверкала очами в гневе... Аксинья потом рассказывала, что он пару дней её попугал - а потом рукой махнул: отдал на потеху своей солдатне, а уже после, через недельку, за ворота выкинул - в канаву дорожную.

Зажав руку у рта, я недоверчиво смотрела на Марью.

- И? Она выжила?

Девушка загадочно улыбнулась."

"- Аксинья рассказывала, что лежала она в яме придорожной - грязная не от земли и глины, к сарафану налипнувшей, а от другой грязи - что внутри неё была... Боль изъедала её тело, травила её душу... Да только почувствовала она, как кто - то осторожно поднимает её, слова шепчет нежные. Брат мой ей привиделся. Просил Иван дитя любви их сохранить, да выносить, да жизнь дать... Аксинья сказывала, что не помнит, как добралась до родных мест - а ведь путь из столицы в наши края не скорый, даже на лошадях не один день займёт, а уж если пешком, так посчитай, и всю неделю иди придётся. Да всё равно, добралась она до нашего дома, свои - то её даже на порог не пустили, девкой нечистой обозвав, и только тогда слегла...

Мы с матушкой за ней переменно ухаживали, да только не поднялась она больше. Всё братом бредила, да дочку просила Даринушкой назвать, а её, когда придёт время, сходить возле Ванечки...

Марья всплакнула, добавив:

- Едва дочку родила, отошла душа её от тела.