Маленькая слабость Дракона Андреевича

Ты так похудела, Женечка, что это единственное место, куда можно помимо ягодиц. Здесь нормальная мышца.

Господи… ну не надо!!!

– Женечка… я аккуратно.

Его руки массируют моё бедро. Я пытаюсь перехватить их.

Не выношу чужих рук. Особенно рук врачей. Их было много, очень много в моей жизни. И всё внутри меня застывает от его прикосновений. Он тоже врач. Но он же не чужой... И его руки ни разу не обижали меня… Я понимаю, что он хочет помочь…

И я делаю усилие над собой, отпуская его руки.

Но почему-то начинаю тихо плакать.

Я чувствую, как ему плохо от этого.

Он больше не уговаривает.

Слышу щелчок колпачка шприца.

Меня сводит от этого звука.

– Расслабь, – сжимает он моё бедро, но оно почему-то напрягается ещё сильнее, это невозможно контролировать.

– Блять…

Игла протыкает.

– Тихо! Не дёргайся. Женя!!

Лекарство жгучее… И мои руки опять тянутся к бедру.

– Я привяжу их, Женя, – предупреждающе. – Всё…

Накрывает одеялом.

Я вырубаюсь.

Но он будит меня сразу. А может, и не сразу. Я не понимаю.

Жалюзи опущены, тяжёлые шторы закрыты… Я уже давным-давно потеряла ориентацию в днях, сутках…

– Женечка… нужно покушать и выпить таблетки.

Отрицательно качаю головой, натягивая одеяло повыше.

– Нет, – отбирает одеяло. – Открывай глаза…

И ещё минут тридцать он уговаривает впихнуть что-то несъедобное.

– Женя… Я сейчас растворю их в воде и залью в тебя силой. Открой глаза…

Открываю. Веки такие тяжелые…

– Женечка… нужно… пожалуйста…

От одной мысли я чувствую спазм тошноты.

– Я не смогу…

– Так.

Через некоторое время он появляется со стаканом воды.

– Это горько и неприятно. Но ты выпьешь.

Я просто смотрю на него. Он расстроен. Мне не хочется расстраивать его…

Киваю.

Он поднимает меня. Подложив подушки под спину, подносит стакан.

Я делаю глоток. Горло закрывается. Напрочь. Закрывается, и всё! И я держу во рту эту горечь, не в силах сглотнуть, и жалобно глядя на него.

– Глотай!

Отрицательно мотаю головой.

Со злостью ставит стакан на тумбочку и, обняв меня, закрывает мой рот ладонью.

– Глотай!

Давлюсь и закашливаюсь, и вся эта гадость начинает выливаться у меня через нос и…

Я не могу… физически не могу…

Со стоном отпускает, вытирает меня полотенцем.

– Детка… – отчаянно. – Если ты не начнешь это пить и кушать, придётся поставить капельницу.

У меня снова начинается истерика, я прячусь от него под одеялом.

И через некоторое время засыпаю.

Но он снова будит…

– Женечка… надо покушать… Давай… Что ты любишь?

– Не помню...

В голове ни одной картинки с едой.

Его равномерные поглаживания усыпляют.

– Вспоминай. Обещаю достать всё, что захочется.

– Томаты, – почему-то всплывает картинка. – Томаты в собственном соку. Домашние.

– С чем?

– Просто томаты.

– Хорошо.

Он делает несколько звонков.