Сердце Дракона

Хаджар посмотрел на Крыло Ворона, но тот никак не отреагировал на слова дракона.

Надо же, Хаджар длительное время предполагал, что Черный Генерал впервые явился в страну Магов. А оказывается, он бывал здесь и прежде и прибыл на военной колеснице.

Хаджар пока не понимал, почему ему это казалось важным, но отдал приказ нейросети сделать соответствующую пометку.

— В те времена по земле ходил человек, который мог слепить из глины все что угодно. Когда-то давно, он потерял свою возлюбленную. И первым изделием, которое снискало ему славу великого Мастера, стала глинянная статуя. статуя, за которую сражались короли прошлого, проливали кровь и были готовы заплатить целое состояние.

— Целое состояние за статую? — Том булькнул горлянкой и вытер губы рукавом. От того чванливого и даже слегка жеманного аристократа оставалось все меньше и меньше. — Ты историю, конечно, как тебе угодно приукрашивай, старик, но совесть имей! Никогда в такое не поверю.

— Это лишь потому, что ты мало знаешь об этой статуи, — спокойно возразил дракон. — Некогда у горшечника была возлюбленная. Принцесса торгового города. И она была прекраснейшей из женщин, которые только рождались или когда-либо родятся под светом угасшей Миристаль. Говорят, она, при рождении, вобрала в себя последние лучи угасшей звезды и потому стала чудом, которого уже больше никогда не будет в нашем безымянном мире.

И вновь это имя — “Миристаль”. Так, когда-то, называли северную, путеводную звезду. Но она погасла еще даже до эпохи Ста Королевств.

— И она любила Горшечника. Любила так сильно, как может любить лишь прекраснейшая крестница прекраснейших из звезд. И Горшечник любил её в ответ. Так сильно, как может любить лишь сердце Мастера, способного создать все, что вообразит его разум и возжелает сердце.

Хаджар вспомнил одну книгу, которую читал в детстве. Говорили, что эта книга о боге и дьяволе, но Хаджару тогда показалась, что она о другом.

Как жили мужчина и женщина, и как женщина любила мужчину.

— Но он потерял её… и отправился в свое вечные странствия на бесплотные поиски. А в пути, чтобы не разбилось сердце, создал статую, которую была один в один, как его возлюбленная. Ведь он помнил каждый изгиб её тела… Он прошептал над ней волшебные слова и статуя ожила. И все в ней было так, кроме одного — у неё не было сердца. И, путешествуя с ней, Горшечник понял, что она причиняет ему лишь боль и страдания. Холодная, покорная, но не та…И он отдал её.

Том удовлетворенно захрюкал — иначе не скажешь.

— Ну тогда да… вот только как лежать в постели со статуей? Это что-то с чем-то, старик… но ты продолжай, мы все тут тебе верим.

Чин’Аме никак не отреагировал на прозвучавшие слова и действительно продолжил.

— И вот шло время.