Сердце Дракона

Несмотря на то, что взгляд Степного Клыка стал тяжелее, чем прежде и в недрах темных глаз появилась смертельная тоска, взгляд этот все еще оставался человеческим. Совсем не звериным.

— Я не думаю, что это хорошая идея, брат мой, — покачал головой Хаджар. — Сегодня мы встретились с тобой на полях охоты. И в этот раз — не по одну сторону копья.

Степной Клык улыбнулся. Орочьи улыбки всегда вызывали у Хаджара оторопь, но в этот раз… Видя обломанные, пожелтевшие клыки старого друга и то, как об них трется израненный язык (который изменил голос орка буквально до основания) у Хаджара сердце сжалось.

— Ты помнишь как говорят свободные орки степей, мой брат, — Степной Клык хлопнул Хаджара по плечам. Любого другого, даже будь тот десять раз Повелителем, эти хлопки переломали бы как сухую тростинку. Хаджар же лишь ощутил, как заныли плечи. — Но разве в твоих волосах я вижу не перья белой птицы? Разве ты, своими делами, не доказал, что ты брат нашему роду. И разве братья, пусть они и встретились по разные стороны копья, не могут поговорить? Скажи своим людям, чтобы возвращались в каменный дом. Сегодня не будет охоты — только разговор.

Хаджар не сделал ни единого движения. Степной Клык слегка нахмурился.

— Предки услышали мои слова, — произнес он.

— Прости, — от чистого сердца извинился Хаджар. — я не должен был…

Орк поднял железную ладонь.

— Не нужно слов, брат мой. Я понимаю. Сегодня ты вождь. Вожди думают иначе, чем простые охотники. Мы думаем о добыче, а они — о добытчиках.

Только после того, как Хаджар убедился в том, что Степной Клык не нарушит своего слова, он коснулся генеральского медальона. На поверхности артефакта вспыхнули волшебные символы.

Внутри собственной головы Хаджар услышал обеспокоенный голос Тома.

— Что там… вори…ся ва. вар, — звук не то, чтобы имел помехи, а просто иногда пропадал. Все же подобные артефактные медальоны, переносящие не определенные символы и знаки на расстоянии, а сразу — речь, были в новинку для Империи.

Первая партия, созданная артефакторами лишь в прошлом году, разлетелась горячими пирожками. Ходили слухи, что сам Император едва успел ухватить для себя десяток штук из тысячной партии.

Что же — война, как всегда, оставалась лучшим из двигателей прогресса.

— Уводи солдат в Сухашим, — произнес в медальон Хаджар. — Войны сегодня не будет.

Хаджар мысленно выругался.

Уж лучше бы знаками.

— Уводи. Солдат. В. Сухашим, — медленно, с расстановкой, повторил он.

— Хор…о, — спустя несколько секунд ответил Том.

Хаджар, повернувшись к рядам Лунного Ручья, смотрел на то, как единым, слаженным организмом разворачиваются левым крылом ряды солдат и покидают поле, которое так и не стало полем битвы.

Три тысяч… три тысячи против, почти, миллиона орков.