Сердце Дракона

То, как на него смотрела мать Литы — Эрия…

— Вы с ума сошли, достопочтенные адепты, — староста, как и положено, сочетал в себе все качества, которые были необходимы для управления деревней, стоявшей на отшибе Империи.

Властный, статный, пожилой. Серые, от седины, волосы были стянуты кожаными ремешками и лежали мощной косой на не менее мощных плечах. Руки, натруженные плугом и, вероятно, топором дровосека, тоже были перетянуты ремешками.

Ростом староста не особо впечатлял, но вот его нижней челюстью вполне можно было забивать гвозди.

Его жена, вероятно далеко не первая, была моложе лет на тридцать и лишь недавно встретила свою восемнадцатую весну. Что, впрочем, не мешало ей держать на руках четырехлетнего сына.

За спиной старосты остался его старший сын. С первого взгляда в нем определялся первый парень на деревне. Красивый, статный, подтянутый, плечистый, с ясным, соколиным взглядом.

Наверняка десятки девок пали под чарами этого удальца.

— Ты с ума сошел, Гобен, — смотритель Тунуд застучал своей тростью о пол. — своими словами накликаешь беду на всех нас! Простите, ваши достопочтенья, за слова этого старого упрямца. Не ведает, шо батрач…

— Сам умолкни, развалина! — прикрикнул староста Гобен. — Адепты они, аль сами небожители, мне все едино. Сколько злата не принесете, все едино — ни одного человека в рудник не отпущу.

— Твоя деревня не единственная, старик, — отмахнулся Том. — найдем других людей.

— Может и найдете, — не стал отрицать староста. — но только тех, кому жизнь не мила, — повторил он слова смотрителя Сухашима. — Остальные никто не согласятся спуститься в старые копи.

— Из-за того зла, которое там обитает? — спросил Хаджар.

Староста кивнул. Взял с вырезанной из цельного дуба столешницы трубку и закурил. Хаджар, понимая, как лучше налаживать связи с подобного рода людьми, достал свою и тоже закурил.

Стоило только старику почуять аромат дыма из трубки адепта, как он тут же белснул глазами.

Хаджар молча достал из пространственного кольца (предварительно убрав руку за пазуху, дабы не смущать людей “фокусами”) тряпичный сверток с особым табаком с далеких плантаций империи Чавери.

Они делали лучший чай и лучший табак на все Семь Империй.

При этом по размерам втрое уступали Дарнасу.

— Приму с благодарностью, — Гобен взял со стола мешочек и, вытряхнув свой старый табак, забил новый. — Но это не изменит моих слов, достопочтенный адепт.

— Можно просто — Хаджар.

— Тогда, можно просто — Гобен.

Они пожали друг другу руки, при этом оба проигнорировали смешок Тома. Тот просто не представлял ситуации, когда бы повелитель обратился к смертному как-то иначе, чем просто “эй ты” или “смертный”. Уже само обращение по имени считалось высшей степенью уважения.