Сердце Дракона

Хаджар, обернувшись и посмотрев в пылающие яростью и гневом глаза Наставников и Хашима, которые своей огненной стеной защитили большую часть учеников секты, качнул клинком.

В ту же секунду торнадо исчезло и около сотни учеников, сумевших удержаться на земле и защититься от втягивающий силы Вернувшегося Меча, остались один на один с Хаджаром.

Стена огня цвета мерцающей луны, защитившая большую часть техники, стала для них клеткой.

Обратной стороной столь могущественной техники, как та, что создал Хашим со своими личными учениками, заключалась неспособность относительно быстро её снять.

— Если Морган хотел вселить ужас в сердца Ласкана и остальных Империй, — Хаджар вонзил перед собой меч и ремешком стянул длинные волосы. — Что же…

Он встал во весь рост. Сквозь всполохи угасающего пламени он увидел Хашима.

— Смотри, старик! — взревел Хаджар во всю мощь легких. — Как твое упрямство будет стоить жизней твоим собственным ученикам.

— НЕТ! — судя по движению губ (звук не проникал через огненную стену) закричал старик, но было уже поздно.

На этот раз поступь Хаджара не разбивала камней. Наоборот, он перемещался так легко, словно и вовсе не касался поверхности Лунного Пика. Будто его ноги, на мгновение, превратились в крылья и Хаджар полетел к своим противникам.

Синий Клинок, источая лоскуты темной и синей энергии, все так же был вонзен позади его спины.

Хаджару не требовалось меча, чтобы разбить построение сотни учеников Лунной Секты…

Так он пытался убедить себя — злодея этой полуночи, но в глубине души понимал, что не хочет, чтобы все их достижения, все их стремления, оказались сожраны Синим Клинком.

Нет, у его меча сегодня состоится ужин, но лишь из одного блюда…

Хаджар, подлетев к первой десятке учеников, превратился в град стремительных ударов. Девушка, которая обрушила ему на голову посох, обернувшийся потоком бушующей воды, так и не успела понять, что именно отправило её к праотцам.

Хаджар, мгновенно изменяя траекторию своего движения, подсек ей ноги. Удар, который должен был лишь свалить ученицу на землю, буквально перерубил коленные суставы монахини.

Кровавые культи обнажили сломанные, стремительно краснеющие, белые кости, торчащие из алого мяса и мышц. Пропуская вдоль своей груди поток бушующей воды, внутри которой маячил посох, Хаджар вонзил кулак в грудь ученицы.

Удар нечеловеческой, даже по меркам Безымянных адептов, силы, вошел внутрь адепта. Живот и грудь девушки вздулись пузырями, а затем тело, неспособное удержать силу и энергию, в прямом смысле — взорвалось пробитым воздушным шаром.

Кровь и ошметки плоти полетели в разные стороны, но Хаджар двигался столь быстро, что его синие одежды не замарало ни одно красное пятно.