Сердце Дракона

Раз в пятьдесят лет, с горного пика спускались Наставники секты. Они выбирали среди младенцев самых одаренных и, с дозволения родителей, забирали их с собой.

Отказов, за всю историю Лунной Секты, никогда не было.

Подобная считалось высокой честью и семья, на которую падал выбор, покрывалась почетом, который проходил сквозь года и целые поколения.

Сейчас же люди чувствовали, как к ним приближается нечто чуждое. Нечто, от чего веяло нескрываемой угрозой их спокойному и привычному образу жизни.

С востока на них надвигалась буря.

Ученики, стоявшие по ту сторону врат Луны, перешептывались.

— Неужели кто-то действительно осмелиться нарушить наше уединение?

— Быть такого не может! Дарнасцы не настолько глупы, чтобы отправить к нам кого-либо с таким требованием. Отдать Вечно Падающее Копье ради битвы с соплеменниками! Кто вообще до такого додумался?

— Копье хранилось в нашей секте с самого её основания! Это залог мирной жизни наших земель! Это наша жизнь!

— Братья и сестры! Кто бы не пришел за нашей жизнью, они оставят здесь свою!

— Говорят, что к нам летит сама дочь Императора — Огненноволосая Акена.

— Да хоть сам Император! Никому не позволим топтать наши земли и причинять беспокойства нашим людям и…

— Хватит, — одетый в белые одежды, Наставник Жао смотрел на восток. — Хватит, — повторил он. — мы встретим нашу судьбу, какой бы она ни была и дадим отпор, на который только способны. Тысячи Лет Луны!

— Тысячи Лет Луны! — хором повторили девиз сотни учеников секты.

Сам же Наставник Жао ощущал нечто, к чему он не был готов. Там, на востоке, в чернеющем небе, среди молний, он видел силуэт летящей к ним птицы. Молнии били о её крылья, гром дрожал в её когтях. И, порой, Жао казалось, что к ним летит вовсе не птица, а самый настоящий Дракон.

И чешуя его — сталь, а когти и клыки — смерть, дыхания его — буря, а сердце — сама битва.

Нечто, что рождено, чтобы сражаться и проливать кровь, собиралось разрушить их мир и единство.

Затем, когда сверкнула очередная молния и подумал незнакомый для этих мест вечной весны, северный ветер, на границу опустилась огромная птица Кецаль.

Она сложила крылья, и протяжным “Кья” огласила окрестности.

Затем она сделала шаг и оказалась высоким юношей, чуть старше лет двадцати. На его плечах лежали синие одежды, с вышитыми на них звездами и облаками. В волосы были вплетены перья и звенящие на ветру зарождающейся бури фенечки.

Шрамы пересекали его руки, на одной из которых были начертаны алые, черные и синие символы татуировки Имени, они сходились где-то под одеждами на могучей груди.

Длинные, черные волосы, растрепались на яростном ветру.

Но больше всего пугали синие глаза. Глаза, которые никак не могли принадлежать человеку — столько в них было воли и первобытной ярости.