Сердце дракона. Том 10

"

"Это понимал даже он – калека, который не был способен контролировать собственное тело и чьи слюни утекали через специальную трубку, заведенную за ухо и спрятанную под длинными волосами.

– Нам, наверное, нужно уходить отсюда, – Елена, заправляя выбившуюся прядь, смотрела на приближающего огромного, белого, с красным крестом, железного шмеля.

Её платье промокло и прилипло к телу, подчеркивая линии идеальной фигуры. Стройные ноги, подчеркнутые высокими шпильками, облегало полотно платья с двумя вырезами по самые бедра.

Ветер крепчал и он успел заметить краем глаза, что она была в черном, самом эротичном белье, которое он когда-либо видел.

Хотя, женское белье, которое он видел собственными глазами, ограничивалось грязными тряпками, которые медсестры забирали от вновь прибывших ВИП-клиентов.

В основном – дочерей и жен каких-нибудь успешных личностей, которых откачивали от наркоты, алкоголя или попытки суицида.

Причем последнее – чаще всего.

– Наверное, – ответил все тот же механический голос.

Они развернулись и вместе покинули вертолетную площадку. Попав в бетонный кубик выхода на крышу, в то время пока он ставил коляску на механический пандус, она выжимала копну длинных, черных волос.

Елена никогда их не красила. Ей было и не нужно. Может шутка природы, а может новый виток эволюции – как никак, середина двадцать первого века на дворе, но её волосы были чернее нефти.

Открылись прозрачные двери лифта. Из какого-то невероятно технологичного материала, они подключались к каталкам и превращались в два огромных монитора, отображавших разные жизне-показатели.

Но сейчас они выглядели просто как два серых полотна. Таких же серых, как и пространство над городом. И тот факт, что в них отражалась пара промокших до нитки фигур, казалась ему чем-то метафоричным и лиричным.

Они стояли в неловком молчании. А обычно радостная, маленькая, зажженная звездочка Елена, наматывала мокрые волосы на кулак и старательно выжимала из них воду.

Но было видно, что занята она этим только для того, чтобы не разговаривать.

И, может быть, все, что он мог контролировать в своей жизни, зависящей от дорогостоящих препаратов и аппаратов – лишь одна рука, но это не делало его трусом.

Нет, никто и никогда не назвал бы его трусом.

– То, что ты сказала на крыше…

– Давай сходим на улицу! – нарочито громко, с широкой улыбкой на лице, выкрикнула Елена.

Она всегда так делала, когда хотела перебить его машинную озвучку. Ведь текст, набранный на клавиатуре, это не человек – он не замолкает, когда его перебиваешь.

– На улицу? – переспросил он, но было уже поздно.