Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

Шагнул к Источнику, хотя у нас, у воплощённых, причин заглядывать в подпространство нет.

Это не запрещено, просто не приветствуется. Я даже не знаю, смотрел ли кто-нибудь хоть раз?

Ведь кроме бесполезности, взаимодействие с Источником — это всегда больно. В первый раз ещё может повезти, а дальше — без вариантов. Боль, боль и ещё раз боль.

Выбор сущности, взаимная притирка, ну и самое жуткое — слияние. Несколько часов бесконечной пытки, когда тебя выворачивает и корёжит, словно кожу с живого сдирают, и тем хуже, чем сильнее дракон. Иногда слияние заканчивается помутнением рассудка, и вместо дракона человек превращается в психа разной степени агрессивности.

Слияние — последнее, чего можно пожелать своей возлюбленной или дочери. Тем сложнее было принимать в школу всех этих дев.

Впрочем, не о леди речь!

Желая успокоить кадетов, я совершил безумный поступок — шагнул обратно к ожившему исполинскому глазу и замер в нарочито расслабленной позе. Око сначала не сообразило, а потом аж моргнуло от удивления, и я решил, что меня пошлют.

В смысле, ничего не произойдёт. Я останусь здесь и сейчас, и не только телом, но и разумом.

Но… Око моргнуло опять, зрачок резко расширился, а торжественный зал исчез.

Я очутился в знакомом месте: небо — не небо, но очень похоже. Где-то высоко над головой висело холодное солнце, а далеко внизу виделось целое море словно раскрашенных акварельными красками облаков.

Я бывал в этой точке подпространства неоднократно. Даже считал её личной точкой входа, и очутившись тут даже выдохнул, но всё вдруг изменилось.

Меня бросило вниз — не падение, а притяжение, причём какое-то сумасшедшее! Я падал камнем, невзирая на крылья, а потом осознал себя лежащим на скале.

Кое-как поднялся на лапы, осмотрелся, только вразумительного пейзажа так и не увидел. Его загораживало какое-то бесконечное поголовье драконов. Не клин! Не стая! И даже не армия. Целая тьма!

Драконы взяли в кольцо и смотрели — очень внимательно, очень выразительно. Прямо-таки буравили взглядами. Словно впивались в мозг!

Я никогда не видел стольких ящеров одновременно. Более того, с момента выбора встречался лишь со своим — с тем, с кем готовилось слияние. И раньше в подпространстве мы были отельными сущностями, а теперь одной, единой.

И мы не выдержали, рявкнули:

— Что?

Сородичи не ответили, но я чётко ощутил их укор, а потом подобный непробиваемой броне ряд подвинулся, и вперёд вышла… самка.

Очень красивая. Ярко-зелёная и ослепительно-прекрасная. А самое поразительное — я ведь и понятия не имел, что они, в смысле самки, есть.

Я смотрел на неё как впервые, и словно в первый раз начал различать сущности по половому признаку.