Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

А подойдя ближе добавил:

— Ну что? Стоишь?

Странный вопрос, но я уже начала привыкать к некоторому отсутствию логики в армии.

— Стою, — ответила с предельной серьёзностью.

— Отлично. Пойдём со мной.

Я не поняла. Уставилась на преподавателя по Политической подготовке, а тот…

— У тебя персональное задание. Поступаешь в моё личное распоряжение на ближайшее время.

Со старшими, конечно, не спорят, но, учитывая откровенную предвзятость директора, я уточнила:

— Лорд Эрвин знает?

Ответ был в духе упомянутого лорда:

— Разговорчики! — И уже мягче: — Давай, дуй за мной."

"«Дуть» пришлось недалеко. Мы вошли в столовую, которую я и охраняла, а оттуда прошли в кухню. Последняя была просторной, идеально чистой и в меру душной. Как раз сейчас готовили ужин, над двумя из восьми огромных плит поднимался густой пар.

Этот пар уносило в не менее огромные вытяжки, висевшие ровно над плитами, и я едва не споткнулась, осознав кулинарные масштабы.

Лишь после этого заметила двух поваров-мужчин в высоких колпаках и нескольких дежурящих на кухне «птенцов».

К моему появлению все отнеслись с любопытством, но Форгин объяснять и не думал. Он увлёк меня в самый дальний, отгороженный фрагментом стены угол помещения и кивнул на другую, вполне обычную плиту.

— И? — опять-таки не поняла я.

Вместо ответа прозвучало:

— Вот скажи, Августа, неужели я такой плохой преподаватель? Может обижал тебя, притеснял, заставлял ходить в несправедливые наряды?

Я уставилась непонимающе.

— Или я похож на идиота, которому можно подсунуть заклятую подружку? Думала я не пойму, что Миоль не умеет готовить? Да у неё на лице написано, что руки не из плеч!

Хотелось сохранить спокойствие, но я всё же смутилась. То есть Миоль освободили от готовки вовсе не потому, что Форгин был занят розыском Эрвина и кадетки? А потому, что препод не рискнул?

— Да она не…

— Не отпирайся! — перебил толстяк. — И запомни раз и навсегда, уж кому, а мне врать не стоит. Я ведь добрый и хороший, Августа! Особенно если не злить.

Последнее было не угрозой, но почти, у меня аж голова в плечи втянулась.

— Всё, — бухнул Форгин. — Я высказался. А полноценное прощение придётся заслужить.

Он указал на ряд висевших на стене сковородок и стоящий в отдалении знакомый мешок. Намёк был ясен, но…

— А как это готовить?

— Не волнуйся, сейчас расскажу.

После этого мне выдали банку белого жира, продемонстрировали чистку и нарезку картофеля — последней существовало аж четыре способа.

— Можно просто кружочками, можно полукружочками, можно вот такими дольками или соломкой, — объяснил Форгин. — Главное не очень толсто, чтобы прожарились, и лично я полукружочками люблю.

С этими словами мне передали нож. Потом протянули фартук горчичного цвета и веско кивнули на сковородку.